Книга Паутина, страница 117 – Весела Костадинова

Господи… я зажмурилась, пытаясь унять звон в ушах, ужас и панику, и собственную истерику, которая прорывалась, не смотря ни на что.

— Лиана, — Роменский вел машину, внимательно вглядываясь в ночную темень, — если тебе плохо, скажи, мы остановимся.

Я тихо забилась в истерике, стараясь унять рвущиеся наружу рыдания.

— Не долго уже, — вздохнул тот, второй, чьего лица я не видела из-за натянутой на голову кепки. — Почти приехали. Гош, сворачивай тут.

Машина дернулась, дорога из асфальтовой явно стала грунтовой, подпрыгивая на каждом ухабе. В голове метались панические мысли: куда? Зачем? Что Роменскому еще от меня нужно?

Внезапно по крыше автомобиля что-то застучало, запрыгало.

— Только этого не хватало, — вздохнул незнакомец в кепке. — Вымокнем напрочь… Стой, сейчас ворота открою.

Машина остановилась, он вышел наружу. Через минуту мы проехали, остановились и, когда он сел, снова тронулись.

— Ну, блин, летний дождь…. Льет как из ведра. У красотки запасное шмотье есть?

— Да, — коротко ответил Роменский. — В багажнике сумка.

— Хорошо. Только воспаления легких нам не хватало…. — пробурчал Василий. — Все, друзья, приехали. Гош, твою поклажу тебе и нести, понял? Я двери открывать.

С этими словами он первым вышел из машины.

Роменский не спешил. Он несколько секунд молча сидел, скользнув по мне взглядом, а потом, словно приняв окончательное решение, медленно повернулся ко мне.

— Я сейчас возьму тебя на руки и донесу до дома. — Его голос звучал ровно, слишком спокойно, но от этого мне становилось только страшнее. В этом спокойствии чувствовалась абсолютная уверенность в своей власти, в своей силе, в том, что я не имею ни малейшего шанса.

Он наклонился ближе, его тёмные глаза смотрели холодно, без эмоций.

— Лиана, — его голос стал ниже, почти гипнотизирующим, — не дёргайся, ладно? На улице ливень — не создавай проблем.

Он вышел, распахнув заднюю дверь, и я не раздумывая попыталась его пнуть, используя единственное, что было доступно — свою свободную ногу.

Но он ожидал этого.

Выматерился, но не от боли — скорее от раздражения. А потом, без тени церемоний, без лишних разговоров, без предупреждения схватил меня, рывком перекинув через плечо, как мешок с картошкой. Когда его рука коснулась моей руки, я снова оказалась в той ночи. Липкие пальцы на коже, запах его одеколона, который я пыталась выжечь из памяти. Паника, которая парализовала каждую клеточку тела. Нет, нет, НЕТ!

— Сука! — прошипел он сквозь зубы, крепче сжимая мои бёдра, чтобы я не могла дёрнуться. — Ты когда-нибудь научишься не делать глупости, а?

Я задыхалась от бессилия, от бешеного ритма собственного сердца.

Он нёс меня легко, словно я весила не больше ребёнка.

Ливень хлестал по гравийной дороге, по камням тропинки, по которой мы шли, по крышам, по его плечам, по моей спине и ягодицам, стекая холодными ручьями. Вода стекала за ворот, пропитывала одежду, делая её тяжёлой и липкой, но мне было всё равно. Влажный воздух только сильнее разжигал внутри паническое осознание происходящего.

Я попыталась дёрнуться, но тут же получила мощный, жёсткий шлепок ниже спины. Воздух с силой вырвался из лёгких, дыхание перехватило от внезапной боли.

— Тихо, — бросил он коротко, без раздражения, без злости, но с какой-то ледяной решимостью, которая была страшнее всего.