Книга Паутина, страница 115 – Весела Костадинова

— Привет, родная… — голос бабушки звучал устало, но в нем было столько теплоты и боли, что сердце сжалось.

Несколько мгновений мы молчали, а потом заговорили одновременно:

— Как дела, бабуль?

— Как ты, солнышко?

И тихо засмеялись, объединенный этой необычной минутой тепла.

— У меня все хорошо, бабуль, — первой ответила я. — У меня дочка…. Я назвала ее Беатой…

Послышался тихий всхлип.

— Ну что ты, бабушка! — я тут же встрепенулась, забыв обо всём. Обиды, ссоры — всё стерлось в один миг. Осталась только она, моя родная, моя любимая бабушка, которая сейчас плакала от счастья. — Что ты! Не плачь… иначе я сама сейчас заплачу…

Но было поздно.

— Родная моя… Ты… прости меня, — голос её дрожал, слова срывались на рыдания. — Прости… Лиана, чёрт с ними, с судами, я откажусь… Ты только прости меня…

Я больше не сдерживалась. Горячие слёзы катились по щекам, капали на гладкую поверхность отцовского стола. Грудь сдавило так сильно, что я едва могла дышать.

— Бабушка, я скучала! Я так скучала… — шёпотом призналась я, зажмурив глаза.

— Я тоже, моя девочка… Лиана… Я так хочу увидеть тебя, обнять… Твою Беаточку посмотреть… — её голос стал ещё тише, почти умоляющим.

Я резко поднялась с кресла, крепче прижав телефон к уху. Вся усталость последних дней, всё напряжение исчезли — осталось только одно желание.

— Я дома, бабушка… Хочешь, мы сейчас приедем к тебе? — спросила я, не заботясь о том, что за окном уже давно стемнело. Мне было всё равно. Мне нужно было увидеть её, прямо сейчас.

Но её ответ застал меня врасплох.

— Зайчонок мой, — всхлипнула она, и в голосе её было столько нежности, столько любви, что у меня перехватило дыхание. — По правде… я у вашего дома… Почти каждый день сюда езжу… скучаю…

Я замерла, широко раскрыв глаза.

— Бабуля… — только и смогла выдохнуть я, прикрывая рот ладонью.

Она былаздесь, прямо за дверью. Всё это время она приезжала сюда, видела наш дом, но не решалась войти.

— Бабушка! — мой голос задрожал от переизбытка эмоций. — Иди домой! — я уже не пыталась сдерживать слёзы, они текли ручьём. — Иди к нам!

В трубке послышалось движение, потом её всхлип, полный облегчения и счастья.

— Иду, родная моя, иду!

Я судорожно выдохнула, смахнула ладонью слёзы и поспешила к двери.

Распахнула двери и оказалась в теплых, нежный, пахнущих травами и чаем руках. Мы стояли на пороге, не в силах разорвать объятий, и только тихий писк просыпающейся Беаты заставил нас разжать руки.

Обе поспешили в комнату, где девочка уже ворочалась, требуя свою порцию еды.

— Она на тебя похожа, — заметила бабуля, бережно, но умело беря ее на руки и идя за мной на кухню. — Красавица….

Я вздохнула, вытирая слезы и готовя смесь.

— Да… Только….

Бабушка ласково сжала мою руку, её тёплые пальцы словно передавали мне что-то неуловимое — поддержку, мудрость, которую я пока не могла полностью осознать.

— Связь матери и ребёнка — это самая сильная, самая прочная связь в мире, — повторила она, глядя на меня светлым, добрым взглядом. — Она не всегда приходит сразу, но она есть всегда. Даже если ты её не чувствуешь. Даже если тебе кажется, что ты не готова.

Я молчала, не зная, что ответить.

— Ты носила её под сердцем восемь месяцев, — продолжала бабушка, — и всё это время ваш мир был единым. Она слышала твой голос, чувствовала твоё настроение, жила с твоим дыханием. Она знает тебя лучше, чем кто-либо. И даже если ты пока этого не осознаёшь, она чувствует тебя так, как не почувствует никто другой.