Книга Паутина, страница 112 – Весела Костадинова

— Простите…. — больше я глаз не закрывала, тоскливо думая о том, как измениться теперь моя жизнь.

Когда меня привезли в палату, Макс, сияющий и держащий на руках пищащий комочек уже ждал меня.

— Она прекрасна, Лиа, — его лицо светилось. Если бы я не знала, кто биологический отец девочки — подумала бы, что Максимилиан. — Она просто потрясающая…. Будет похожа на тебя, лю… Лиа.

Он держал ее, а я… я не чувствовала к ней ничего.

Да, это мой ребёнок. Да, теперь вся ответственность за эту новую жизнь лежала на мне. Но чувств — тех, о которых все говорили, которые должны были захлестнуть меня с головой — их не было.

Макс заметил что-то в моём взгляде, нахмурился и, осторожно протягивая мне девочку, сказал:

— Лиа, её нужно покормить.

— Да, — согласилась я вяло.

На тренингах нам показывали, как правильно прикладывать ребёнка к груди, объясняли, что делать, если что-то не получается. Я знала теорию, но реальность… Реальность была совсем другой.

Я поймала себя на том, что меня смущает присутствие Максимилиана. Хотелось, чтобы он вышел, чтобы остаться наедине с этим странным, крошечным существом, которое теперь было частью меня.

— Лиа?

— Макс, выйди, пожалуйста. Мне нужно покормить ее, — мне стыдно было посмотреть ему в глаза.

— Хорошо, — после недолгой паузы согласился он. — Маму… позвать?

— Нет, — я смотрела на дочь, которая чуть приоткрыла глаза-щелочки. — Я, наверное, справлюсь….

— Разреши помочь тебе, — Макс положил руку на меня поверх простыни, которой я была укрыта. — Лиа… я не причиню вреда ни тебе, ни ей….

— Я знаю… — прошептала и наконец подняла на него взгляд, полный боли. — Знаю… Макс, прости меня.

Он едва заметно улыбнулся и, наклонившись, мягко поцеловал меня в висок.

— Всё хорошо, — сказал он, и в этих словах было столько силы, столько обещания. — Всё хорошо. Ты в безопасности, Лиа… И ты, и она.

Я сжала губы, удерживая внезапную волну эмоций.

— Покорми её, ладно? — добавил он чуть тише. — Я просто отойду к окну. Не буду смотреть… Хорошо, девочка моя?

Он и правда отошел, отвернувшись ко мне спиной. И даже когда я вскрикнула от неожиданности, когда девочка жадно припала к груди, он лишь дернулся, но не обернулся.

— Макс, — я смотрела на ребенка, но мысли мои блуждали далеко, — что хотел вчера Роменский?

Спина Максимилиана тут же напряглась.

— Приходил говорить со мной о тебе, — глухо ответил Максимилиан, не оборачиваясь. — Угрожал…

— Что?

— Лиана, — наконец произнёс он, — его отец имеет влияние в Москве. И связи. В том числе в правительственных кругах.

— И? — я чувствовала, как в груди нарастает тревога.

— Роменский знает, на что давить, — голос Макса стал твёрже, будто он заранее готовился к этой фразе.

Я не знала, что сказать. В комнате вдруг стало душно, несмотря на прохладу.

Максимилиан не двигался, но я видела, как напряжённо ходят желваки на его скуле. Он не хотел говорить мне всего, но я знала — дело серьёзное. И, скорее всего, хуже, чем я могла себе представить.

— Чего он хочет? — наконец, спросила я.

— Чтобы я отпустил тебя, — его голос был ровным, почти спокойным, но в этой кажущейся сдержанности чувствовалась сталь. — Но этого не будет. Я не подпущу его ни к тебе, ни к малышке. Поверь, у меня есть чем ему ответить.

У меня защипало в носу.