Книга Горянка, страница 116 – Весела Костадинова

Мария устало кивнула, дав знак Андрею не медлить и занести девушку внутрь.

Запах антисептика и влажного белья ударил в нос, когда двери приёмного кабинета закрылись. Лию уложили на кушетку, сняли верхнюю одежду, обрезали бинт с ноги, быстро и профессионально — без лишних слов, только короткие команды: «зажми», «держи», «подай». Принимающий врач, осмотрев ногу и грудную клетку, коротко присвистнул.

— Вы её через мясорубку пропустили, что ли? — спросил он, выходя к ожидавшим в коридоре.

— Почти, — устало ответила Маша.

— Перелом закрытый, без смещения, гипсовую лонгету наложим сразу, — врач говорил сухо, деловито, — трещина по седьмому ребру, сделали повязку. Поставили капельницу с физраствором, цефтриаксон и анальгетик внутривенно, температура спадает. Иммунную поддержку обеспечим, но колоть антибиотики сами сможете? — он перевёл взгляд на Андрея.

— Да, — коротко ответил тот.

— Хорошо. Я выпишу курс на три дня и дам расходники, но придется оплатить. — Врач снял перчатки, бросил их в бак для утилизации и, обернувшись, добавил с раздражением: — Идиоты, не могли взять запасное бельё? Вы хоть представляете, что такое для женщины провести ночь в мокром? Она простужена, лёгкие шумят, кашель грубый, начинается бронхит, да и по... женской части ничего хорошего. Мань, ну ладно этот мужик, а ты куда смотрела? Набор во главе с циститом девке организовать хочешь?

Кровь ударила Резнику в лицо, оно враз стало пунцово-красным.

— Мы ее сейчас приведем в порядок, ей станет лучше. Но вам обоим отдохнуть надо, хотя бы несколько часов.

Мария кивнула, глядя на пылающего Андрея так, словно хотела убить.

Когда через час он занес Алию в маленькую квартиру на двоих — снятую Марией, она уже не горела настолько сильно. Просто вытянулась на кровати и глубоко вздохнула, позволяя снять с себя одежду и укрыть настоящим, мягким одеялом.

Резник сел на диван, чувствуя, как наваливается смертельная усталость. Как и девушка, он просто стянул с себя футболку и джинсы и провалился в тяжелый, черный сон.

Лия кричала. Ахмат ворвался в квартиру вместе с охраной — тяжёлые шаги, резкий запах табака, лязг оружия. Он схватил её за волосы, поднял, и, как в ту первую ночь, ударил по лицу с такой силой, что она ударилась о стену и упала. Сквозь пелену боли и звон в ушах она видела, как его люди валят Андрея на пол, бьют, наваливаются сверху, давят на горло, рвут суставы, ломают позвоночник, превращая дыхание в хрип.

— Ахмат… нет… — сорвалось с губ.

Он не слышал. В почерневших глазах стояло одно — ярость, оскорблённая собственность, безумие мужчины, пришедшего убивать. Он наступил на её сломанную ногу, надавил медленно, с наслаждением, и мир лопнул от боли, заполнившись белым светом.

Она закричала — крик прорезал всё: стены, время, сон.

— Лия! — где-то рядом, совсем близко, уже другой голос, мягкий, тёплый, живой. — Лия… моя девочка…

Ее била мелкая дрожь, а слезы, горячие и соленые, бежали по лицу, оставляя влажные следы на коже Андрея. От накатившего ужаса перехватывало горло, не давая вымолвить и слова; она могла лишь судорожно прижиматься к его горячей груди, впитывая это тепло как единственную защиту. Андрей, не говоря ни слова, крепко обнимал ее за плечи.

Комнату гостиницы заливало слепящее утреннее солнце, пыльные лучи золотили пылинки, танцующие в воздухе. За окном, словно в другом, беззаботном мире, гудели машины, слышался обрывистый смех и отдаленные голоса спешащих по своим делам людей.