Книга Горянка, страница 115 – Весела Костадинова

А еще он был добрым. Не словами — делами. Видел ее боль, знал, когда нужна помощь, деликатно отводил глаза, стараясь не смущать. Подал мягкие серые брюки и не глядя, помог натянуть на ноги и грязное, влажное белье. Футболку оставил ей свою, как и куртку. Устроил максимально удобно и только тогда снова тронулись в путь.

Лия погрузилась в зыбкий, лихорадочный полусон. Ее тело больше не выдерживало нагрузки, голова отказывалась работать, чувства притупились.

Резник быстро посмотрел на нее и перехватил взгляд Расула — тяжелый и понимающий. Оба радовались, что девушка держит себя в руках, не испугалась, проявила невероятную сдержанность. Но оба понимали — это временно. Когда на нее накатит истерика — нужно быть как можно дальше от опасности.

Во второй половине дня, ближе к вечеру, выехали на оживленную трассу, перед этим в одном из сел сменив машину — Лия с трудом открыла глаза, когда Андрей осторожно перенес ее из грязного внедорожника в легкую Элантру, за рулем которой сидела женщина лет 40.

— Андрей, — она крепко пожала руку мужчине, — слава богу, добрались.

— Маша, Лию нужно врачу показать, желательно в частной больнице, я оплачу, — заметил Резник, устраивая девушку удобнее и перенося свои сумки из одной машины в другую.

— Организуем, — коротко кивнула та, — как только в город заедем, сразу в больницу. Да и отдохнете с дороги немного. Выглядит не очень… — посмотрела на Лию, — что случилось у вас.

— Горит вся, — покачал головой Андрей, снова задевая лоб, — она из реки выбралась, со скалы сиганула, чтоб сбежать…

— Вот тебе и кроха… — одурело покачала головой Мария, — кто бы мог подумать….Расул…

— Храни вас Аллах на пути, — благослови тот, глядя, как отъезжает машина от места встречи.

И снова дорога, снова тяжелое молчание, прерываемое только музыкой радио. Солнце клонилось к закату, когда Андрей и Мария вдруг синхронно выдохнули и посмотрев друг на друга рассмеялись.

— Выехали из Дагестана, — обернувшись, Андрей поймал мутный, тяжелый взгляд Лии. — Потерпи, девочка, встали на Астрахань.

Лия устало закрыла глаза, снова погружаясь в полусон в полубред. В груди пекло, нога вспыхивала болью на каждом повороте машины, голова болела так, что хотелось стонать. На одной из остановок она с трудом выпила растворённое в кипятке жаропонижающее; руки дрожали, губы не слушались, но Андрей удерживал кружку, не давая пролить. К боли прибавился кашель, першение в горле, слабость ломала тело, и вся она будто распадалась на части, едва удерживая сознание.

Резник посерел лицом, глаза потемнели, в них застыли злость и вина, которых он не показывал никому. Он смотрел на девушку и проклинал того, кто довёл её до этого состояния, проклинал собственное бессилие и позднюю дорогу, где каждая минута могла стать последней.

В Астрахань въехали под утро, в молочной предрассветной дымке; город спал, и только фары резали редкий туман. По указанию Марии они свернули к небольшой частной клинике на окраине, где их встретил пожилой мужчина.

— Мань, а, Мань, ты мне должна будешь как земля — колхозу! — врач, высокий, с седыми висками и потёртым бейджем, говорил, не поднимая глаз от планшета, где уже набирал данные. — Ради тебя я дежурную бригаду поднял, лабораторию дернул, медсестру с рентгена вызвал. Снимки сделаем, кровь возьмём на общий и биохимию, посмотрим воспалительный маркёр, но, если обнаружится хоть малейший риск внутреннего кровотечения или смещения, — он развёл руками, — ты же понимаешь, Мария, придётся переводить в нормальную больницу.