Книга Горянка, страница 113 – Весела Костадинова

Расул, обернувшись, накинул на девушку бурку — грубую, тяжёлую, но тёплую.

— Лежи тихо и смирно, — коротко приказал он. — Если нас остановят, не вздумай стонать, Алия, будь как мышка. Нам нужно уехать как можно дальше, а дорога по горам — не подарок. Трясти будет сильно. Знаю, больно, но терпи, слышишь?

Лия молча кивнула. Когда плотная ткань укрыла её с головы до ног, стало душно, дышать тяжело, но она не двинулась, не возразила. Только закусила костяшки пальцев, но не издала ни звука, когда машину тронулась, хоть боль моментально прострелила все тело.

Ехали молча. Лия дрожала под буркой крупной дрожью, стараясь не привлекать к себе внимание сосредоточенных мужчин. Но чувствовала, что Резник снова и снова оборачивается к ней, хоть видеть его и не могла.

Как не могла и поверить, что не умерла, не захлебнулась в том ледяном потоке, не сломала себе шею при падении и лежит не на мягкой постели Ахмата, а на жестком сиденье трясущейся машины, вдыхает не дорогой, свежий аромат мужа, а запах старой машины, бензина, пота и усталости совершенно чужого ей человека. От холода, не смотря на теплую бурку и куртку Андрея, зуб на зуб не попадал, Алия поняла, что у нее поднимается температура. Тихо всхлипнула, когда автомобиль подкинуло на очередном камне и зажала рот рукой.

Закрыла глаза, сжимаясь сильнее. Замирая от страха всякий раз, когда они чуть притормаживали — боялась, что проезжают мимо поста или их догоняют люди Магомедова.

Но минута текла за минутой, а машина продолжала свой бег, забираясь все глубже в горы.

Андрей несколько раз кому-то звонил, говорил тихо, обрывистыми фразами — Лия поняла, что кто-то ведет их по горным дорогам помимо высокого, крепкого дедка Расула, который так напугал ее у реки. После каждого звонка Резник и Расул корректировали движение.

Наконец остановились.

— Лия… — услышала над ухом голос Резника. — Ты вся горишь…

Его жёсткая, но не опасная рука легла на ее лоб и показалась ледяной. Не отстранилась, не дернулась, хотя и испугалась немного — было скорее стыдно и неуютно, чем неприятно. А он вдруг ласково провел пальцами по щеке, стирая слезы.

— Мы уехали из района, — Андрей присел перед ней на корточки. — Нужно сбить температуру, девочка. И накормить тебя.

— Я не хочу…. — прошептала она. — Только пить….

Резник молча поднялся, достал из багажника термос и налил в большую пластмассовую кружку черный, крепкий чай, кинув туда три кусочка сахара.

Она чуть привстала, забирая кружку, но руки ходили ходуном — она едва не расплескала чай. Андрей вздохнул, забрал у нее кружку и осторожно начал поить сам — чувствовалось, что умеет это делать. Когда она сделала несколько глотков — едва не разревелась от знакомого вкуса лимона, кусочек которого плавал на самом дне.

— Не торопись, — Андрей машинально, сам того не осознавая вытер ей лицо. — Лия, сейчас поставлю тебе жаропонижающее, но в больницу нам нельзя. Не здесь…

Она кивнула, понимая, что он прав, но, когда его рука скользнула по бедру — машинально сжалась, захотелось оттолкнуть мужчину, не дать ему видеть себя.

Не ему. Не этим умным, спокойным, все понимающим глазам.

На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он оказывал ей помощь, укутывал снова в свою куртку, подложил под голову дорожную подушку.