Книга Шара, страница 22 – София Осман

Эстер хмурилась, но рассказывала. Так я узнал, что мать Александры десять лет назад почила, но перед кончиной закляла баронессу приглядывать за ее дочерью и заботиться о ней так искренне и сердечно, как это умеет только Эстер.

Вероятно, только к старости стала такой ядовитой и капризной, а в молодости была более душевной, но все равно – поручать ей заботу и нравственное воспитание дочери я бы на месте матери Саши не стал. Потому-то всё рассказанное баронессой вызвало у меня большое недоверие.

После того как Моладина представила молодую графиню петербургскому бомонду, та быстро освоилась и стала участвовать в светской жизни.

О графине гуляют самые нахальные слухи. Домыслы так разнообразны, что вычленить из них что-либо правдивое невозможно.

Поговаривают про ее недвусмысленную связь с Ренинским: их часто видят вместе и утверждают, что их объединяет вовсе не дружба. Ты рассказал мне, что Саша – племянница Карла Павловича, но, по моим сведениям, он не имеет ни братьев, ни сестер! На приемах они старательно не замечают друг друга, но, со слов моего приятеля-гуляки Максимушки, их частенько застают на совместных прогулках и за ужинами в ресторанах, а не так давно их видели на спиритическом сеансе у Мадлен.

Я эту гадость обхожу стороной, ничто не заставит меня участвовать в подобном сатанинском действе, но для многих дьявольская забава стала утехой, в том числе и для твоей обожаемой Саши. Судя по твоим рассказам, она чистейший образец нравственности, но это, согласись, совершенно не вяжется с бесовскими развлечениями в салоне у немки.

Максимушка рассказывает о Мадлен как о прекрасной артистке, которая устраивает занимательные представления, однако особо впечатлительные гости от ее чудачеств натурально грохаются в обморок.

Максим Николаевич был словоохотлив и поведал еще один любопытнейший эпизод: он сказал, что Саша связана с Латирокой, что само по себе неслыханно и выходит за рамки понимания ее роли и связей.

С его слов, их дважды за прошедший сезон видели в ложе Мариинского театра, при этом его Высокопревосходительство был весьма трепетен и нежен, а графиня держалась непринужденно и легко, ничем не выдавая своего расположения.

Господа Ренинский и Латирока – крупнейшие фигуры в государстве; говорить о них следует шепотом, оборачиваясь и бесконечно прячась.

Горюю из-за твоей глупости и грешной карточной страсти, что подтолкнула ввязаться в эту лихую заваруху.

Насколько я понял, твои руководители – тоже весьма серьезные люди, хотя и не настолько, насколько серьезны Сашины благодетели. Если, как они утверждают, она государственная изменница, то это дело со всех сторон оборачивается опаснейшим образом.

Вероятно, я дурак, но отчего-то хочу верить в настоящую любовь и в то, что неподдельные чувства могут всё исправить. С твоих слов, твоя любовь к графине настолько искренна и глубока, что всё должно завершиться благополучно.

Я не знаю, как бы поступил на твоем месте, но могу предположить, что, если бы мне хватило мужества, я бы повинился перед любимой женщиной, рассказав ей всё как есть.

И если она, как ты утверждаешь, мудра, то смогла бы оценить хотя бы этот самоотверженный поступок, признав, как нелегко тебе было каждый раз браться за перо, чтобы совершать неблаговидные доносы, учитывая твои чувства к ней. Меж тем я, наверное, помышляю наивно, глупо и по-мальчишечьи беспечно, а у Саши наверняка на это свое собственное мнение, и она, безусловно, имеет на это полное право, как фигура, относительно которой совершались возмутительные действия с твоей стороны. Но всё же давай оставим ей шанс думать точно так же, как и я, что значительно облегчит твою решимость в признании.