Книга Продана, страница 50 – Фиона Марухнич

— Я выведу тебя на чистую воду, — говорит он ледяным тоном, словно я совершила непростительное святотатство. Его взгляд по-прежнему пригвождает меня к месту, но теперь в нем читается не только презрение, но и какая-то тень… раздражения?

— И тогда на этой шейке будет ошейник, как… у непослушной собаки, — его губы растягиваются в безумной, маниакальной улыбке. Он словно смакует эту мысль, упивается ею, представляя меня сломленной, подчинённой, с ошейником на шее. Отвращение поднимается во мне волной, но я сдерживаю его.

«Больной ублюдок!» — в сердцах проклинаю я Кассиана.

Кассиан не отвечает на мою мысленную брань, лишь окидывает меня презрительным взглядом, полным власти и уверенности в своём превосходстве. Он не нуждается в словах, его глаза говорят за него — я здесь лишь пешка в его жестокой игре.

— Следуй за мной, — бросает он коротко, разворачивается и шагает прочь, вглубь огромного коридора.

Собрав остатки самообладания, я следую за ним. Каждый шаг отдаётся эхом в высокой галерее, выложенной мрамором. Коридор действительно поражает своими размерами — он кажется бесконечным, уходящим вдаль чередой арок и колонн. Сквозь них пробивается солнечный свет, отражаясь от полированного пола, создавая причудливую игру теней.

Позади нас журчит фонтан, его мелодичное пение добавляет этому месту атмосферу умиротворения, совершенно не вяжущуюся с тем напряжением, что сейчас клубится между мной и Кассианом.

Мы покидаем величественный коридор и оказываемся в более скромном, но от этого не менее привлекательном помещении. Вилла, безусловно, является воплощением роскоши и изысканного вкуса. Даже здесь, в этом переходе, чувствуется каждая мелочь: фрески на стенах, искусная лепнина на потолке, старинная мебель, расставленная с безупречным чувством стиля.

Кассиан останавливается перед неприметной дверью и, не оборачиваясь ко мне, произносит:

— Джанна!

Из-за угла тут же появляется пожилая женщина, к моему удивлению, с добрым, морщинистым лицом. В её глазах читается многолетняя преданность хозяину виллы.

— Синьор? — говорит она с теплотой в голосе. — Что я могу сделать для вас?

— Подготовьте для Миланы соответствующую форму, — коротко распоряжается Кассиан. — Она будет работать здесь.

Джанна удивлённо смотрит на меня, но ничего не говорит, лишь кивает в знак согласия.

— Следуйте за мной, синьорина, — мягко произносит она и ведёт меня за собой.

Мы проходим через небольшой холл, украшенный цветочными композициями, и входим в небольшое, уютное помещение. Это кухня, явно предназначенная для персонала. Здесь нет блеска и помпезности парадных залов, но несмотря на моё положение пленницы в этом доме, чувствуется теплота и домашний уют. В воздухе витает тонкий аромат свежей выпечки и крепкого кофе. Медные кастрюли сверкают на полках, плита из полированного камня выглядит так уютно, а за ней виднеется небольшая деревянная дверь. Кажется, что здесь кипит жизнь, но сейчас в помещении нет никого, кроме нас двоих.

Вскоре Джанна, исчезнув ненадолго, возвращается, держа в руках аккуратно сложенную одежду. Это классическая форма служанки: чёрное платье с белоснежным воротничком и кружевными манжетами. Платье достаточно длинное, элегантное и сдержанное, но при этом в нем чувствуется какой-то особый стиль, присущий всем служащим в доме Кассиана.