Книга Продана, страница 47 – Фиона Марухнич

— Снова притронулась ко мне? — голос его низкий, угрожающий, он смотрит на меня сверху вниз, и по его взгляду невозможно ничего прочесть. Слишком холодный, даже отстранённый. — Кто давал тебе на это право?

Я вспыхиваю от возмущения. В смысле, кто дал на это право, он серьёзно?

— А ты… почему ты сам ко мне прикасаешься, когда тебе вздумается, кто даёт тебе на это право?

Он вскидывает бровь, и на его лице растягивается презрительная усмешка. Хватка на моей талии становится жёстче, он притягивает меня ещё ближе к себе, пальцами сминая кожу вместе с моим тонким платьем. Хоть бы оно не разорвалось в его руках.

— Ты моя собственность, — он наклоняется ближе и шепчет мне прямо в ухо. — Ты принадлежишь мне… полностью, моя вещь, если ты об этом… и трогать я могу тебя тогда, когда захочу… а вот ты… — он делает паузу, и его губы словно случайно задевают кожу на моём ухе, по телу вспыхивает жар, но я не собираюсь показывать ему своего… возбуждения? Ненавижу его, просто… ненавижу. — … не имеешь право трогать меня когда тебе, чёрт возьми, вздумается!

Последние слова он практически шипит мне в ухо, и я чувствую явную угрозу. Что он собирается со мной делать? Неужели… держать тут всю жизнь… унижать… сломать…?

— Зачем ты меня выкупил? — шепчу я, чувствуя, как его рука смещается с моей талии и уже скользит по спине. Что он делает? Я же ему… противна, так какого хрена? Но я ничего не говорю, чувствую, что застыла, как статуя, просто принимаю его прикосновения. Он не должен увидеть во мне и каплю бунта, я должна сбежать, обмануть… перехитрить… должна…

— Как ты уже догадалась, я не просто ненавижу "Братву" и всё, что с ней связано, — шепчет он мне на ухо, а его горячее дыхание заставляет моё тело вздрагивать.

Я не хочу верить в то, что моя мать могла быть чем-то связана с его отцом. Просто не могу.

— У меня есть личные мотивы… например, месть твоему мерзкому папаше…

Он снова отодвигается от меня, и я вижу его взгляд, холодный, ледяной, их цвет ничего не имеет общего с мягким, коньячным оттенком карего… они просто леденят душу, столько презрения и ненависти я вижу в их радужках. Животной злобы, какой-то… первобытной.

— Но почему? Я понимаю… мой отец — чудовище, он всё-таки босс мафии, много кому переходил дорогу… но если ты хочешь разобраться с ним лично, с бизнесом… — я запинаюсь, не в силах выдержать взгляд Кассиана, кажется, он наслаждается моими тщетными попытками, и вот, я чувствую, как его рука скользит к моей голове и пальцы вовсю зарываются в волосы. Чёрт.

Рывок. И я прикована к его взгляду, без возможности вырваться. Его пальцы стягивают мои волосы на затылке, и я не в силах отвести от него взгляд.

— Ты думаешь… что дело только в бизнесе? — его губы растягиваются в презрительной усмешке.

Эти слова его матери… они эхом звучат в моей голове. Неужели… его отец был связан с моей матерью… неужели… она была беременна от... отца Кассиана? Не может быть! Горло сдавливает от боли и страха. Наша мать умерла, отец… он убил её, просто… избил до смерти… неужели она была беременна от его отца? Это… страшный сон.

Он видит, какое смятение отражено на моём лице, и наслаждается этим, словно упивается этим.

— Умница… — выдыхает он, неотрывно следя за мной. Вторая его рука продолжает стискивать мою талию, будто намеренно пытаясь оставить свои следы на моей коже. Его присутствие, его близость, эта чудовищная правда… давит на меня своим грузом.