Книга Продана, страница 51 – Фиона Марухнич

— Вот, — Джанна протягивает мне одежду. — Переоденьтесь здесь.

Я беру форму и вопросительно смотрю на Кассиана, который всё это время стоит в дверном проёме, наблюдая за происходящим с невозмутимым видом.

— Ты что... будешь ждать? — спрашиваю я, стараясь скрыть волнение.

На его губах скользнула лёгкая, едва заметная усмешка.

— Да, — отвечает он таким тоном, словно делает мне огромное одолжение. Ублюдок! — Я подожду.

Джанна показывает глазами на дверь за плитой, молчаливо предлагая мне уединиться там. Я благодарно киваю и, сжимая в руках униформу, прохожу в небольшую комнатку, служившую, видимо, кладовой.

Сердце колотится в бешеном ритме, но я заставляю себя сохранять спокойствие. Кассиан ждёт. Какая наглость! Он наслаждается моей беспомощностью, моей зависимостью от него. В этом наряде — вся моя ненависть, всё моё унижение. Но я не позволю ему увидеть мою слабость. Я буду играть по его правилам, пока не найду способ вырваться отсюда.

В маленькой кладовке пахнет сушёными травами и специями. Здесь тесно и душно. Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь унять дрожь в руках. Разворачиваю платье. Чёрное, строгое, с белоснежным воротничком и кружевными манжетами. Классика. Изысканная классика, соответствующая вкусам Кассиана. Но униформа есть униформа. Она предназначена для того, чтобы стирать индивидуальность, превращать людей в безликую массу. Я отказываюсь!

Но несмотря на внутренний протест, снимаю с себя своё коктейльное платье и решительно натягиваю униформу горничной. Ткань скользит по коже и, к моему удивлению, хорошо сидит по фигуре. Платье обтягивает грудь, подчёркивая изгибы тела. Белый воротничок, словно нимб, смягчает строгость образа, добавляет какой-то наивной невинности. Смотрюсь в небольшое зеркало, висящее на стене. Платье кажется чуть длиннее, чем я видела на других служанках. Наверное, потому что я немного ниже ростом. Похоже, что для меня выбрали одну из форм для самых маленьких. Мелочь, а приятно.

Я выхожу из кладовки.

Кассиан стоит на том же месте, в дверном проёме. Его глаза темнеют, когда он видит меня в униформе служанки. Что он чувствует? Ярость? Разочарование? Или… что-то ещё? Его лицо — каменная маска, не выдающая ни единой эмоции.

Джанна улыбается мне робко, оглядываясь на Кассиана с опаской.

— Вам очень идёт, синьорина, — говорит она с искренним восхищением в голосе.

Кассиан резко поворачивается к Джанне. Его голос, когда он начинает говорить по-итальянски, полон раздражения, он словно выплёвывает слова.

— Avresti potuto trovare una forma che la rendesse un po'… meno bella (итал. — Ты могла бы подобрать форму, которая сделала бы её… менее красивой)!

Я не понимаю ни слова, но улавливаю знакомое «белла». Красивая. Он говорит о моей красоте? Просто невозможно.

— Ma signore, questa è la divisa standard per le cameriere. Non c'è niente di meno appariscente (итал. — Но, синьор, это стандартная форма для горничных. Нет ничего менее броского)!

Кассиан не отвечает Джанне, его взгляд по-прежнему прикован ко мне, и в нем плещется бурная смесь чувств. Ненависть, презрение, отвращение — всё это я отчетливо вижу, но поверх них проступает что-то тёмное, более… глубокое, я бы даже сказала — голодное. Словно хищник смотрит на добычу, и по моей коже пробегают мурашки, а дыхание замирает в груди. Кажется… Кассиан всеми силами пытается подавить в себе любое признание моей привлекательности, но, похоже… он проигрывает эту битву, и от этого осознания мне становится невыносимо страшно… Я не хочу, я не позволю себе стать развлечением для своего мучителя, своего врага, того, кто купил меня, как скотину, того, кто является кровным врагом моей семьи. Нет, ни за что!