Книга Продана, страница 162 – Фиона Марухнич

— Не обращай внимания, — говорит она, небрежно отмахиваясь рукой. — Это называется брачные игры. В мире животных тоже так бывает.

Усмехаюсь, хотя внутри меня бушует настоящий ураган эмоций. Элли умеет подкинуть дров в огонь, и делает это с удивительной непринуждённостью.

Но прежде чем я успеваю что-либо ответить, Кэлли наклоняет голову набок и выдаёт:

— Поня-я-ятно... Это как те обезьяны, которых мы видели в зоопарке?

Тут уж я не могу сдержаться. Меня прорывает на хохот, и смех сотрясает всё моё тело.

Элли закатывает глаза, но на её лице играет улыбка.

— Ну, да, примерно так, — соглашается она, пожимая плечами. — Только у людей всё немного… громче.

Кэлли морщится, словно откусила лимон.

— Фу, как это отвратительно! — восклицает она, с той детской непосредственностью, которая обезоруживает. — А зачем вообще они это делают?

— Ну если ты о животных… — Элли подаётся вперёд, и её глаза, такие же, как и у Кэлли, загораются блеском, — то таким образом появляются маленькие обезьянки, львята, тигрята… в общем, все те, кого мы называем детёнышами.

— Они и вправду этим занимаются, чтобы у них появились детёныши? — удивлённо спрашивает Кэлли, и я вижу, насколько это её изумило.

Удивление сочится из каждой её поры. А не рано ли ей знать об этом? Хотя… наверное, она тут невольно и не такое видела. Детство для дочери мафиози не может быть слишком долгим.

«Прямо как и у меня», — думаю про себя, продолжая наблюдать за этими дьяволятами. Только одна ещё совсем крошка, а вторая, всего на несколько лет младше меня, но не менее дьявольская.

— Ну да… — невзначай отвечает Элли и пожимает плечами.

На лице Кэлли появляется ещё более брезгливое выражение.

— То есть, так и мы появились? И ты, и я, и Милана, что ли?

Элли заливается хохотом, запрокидывая голову назад.

— Именно так, дорогая. Все мы когда-то были результатом этих самых "брачных игр". Даже ты! Представляешь?

Кэлли открывает рот в притворном рвотном движении.

— Mamma mia... Лучше бы меня нашли в мусорном контейнере!

Элли подмигивает мне, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Я изо всех сил стараюсь не заржать, как безумная кобыла, боясь разрушить этот балаган.

— Так получается, Энрико хотел сделать Джулии детёныша? — Кэлли таращит свои невинные глазёнки, словно увидела второе пришествие Христа, и кривляется ещё больше, и тут я сдаюсь.

Энрико… Джулии… детёныша? Как будто они хомячки!

Мой хохот сливается с хохотом Элли, и мы, кажется, обе сейчас лопнем от смеха. Кэлли надувает щёки, как этот же безумный хомяк с орехами, явно озадаченная нашей реакцией. Если бы нас сейчас увидели эти чопорные слуги, они бы решили, что мы пережили эпилептический припадок в лучшем виде.

Но мне весело, чёрт возьми, и эта детская непосредственность кажется чертовски милой. Как и сама Кэлли. Вот ведь маленький бесёнок!

— Ну почему вы смеётесь? — с возмущением спрашивает она и стучит этой дурацкой фигуркой по доске. — Они делали детёнышей, а папа… папа делает то же самое с Миланой...

Мой смешок застревает в горле. И тут же я чувствую, как щёки полыхают, словно меня окунули в кипяток. Чёрт!

Становится неловко в квадрате. Только что было просто немного неловко, а теперь я чувствую себя голой перед всем миром. И всё из-за этого чёртового Кассиана! Его взгляд невозможно забыть, особенно когда он прожигает меня насквозь, и когда его тело… кхм… наказывает меня или боготворит? Уже не знаю. И если это своеобразная пытка удовольствием, то пусть я умру именно так.