Книга Продана, страница 142 – Фиона Марухнич

— Давай, бери, трахай меня, приступай! Удиви, покажи, на что способен, — выплёвываю слова, стараясь придать им хоть какую-то уверенность, хоть каплю силы.

В ответ он лишь усмехается, и в этой усмешке я вижу всё: его триумф, его власть, его… похоть.

Он опускается и обжигает мои плечи, мою спину жаркими, влажными поцелуями. Табун мурашек пробегает по коже, становится неприлично, чересчур. Внизу живота всё горит, плавится, искрится.

Я чувствую, как внутри всё пульсирует, а смазка обильно покрывает мою киску, пылающую от возбуждения. Сама мысль о том, что он это видит, заставляет щеки гореть ещё сильнее. Всё моё тело — один сплошной пожар.

Он отрывается от меня, отстраняется, будто смакует моё унижение.

— Уже прямо так? — в его голосе сквозит явное удовольствие.

Сердце колотится с такой силой, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Я сглатываю, стараясь унять дрожь в коленях. Его дыхание на моих плечах, такое горячее, такое манящее.

Он опускает руку, и я чувствую, как его пальцы проводят по моим складкам, лёгкими движениями массируя набухший клитор. Чёрт. Это уже слишком.

Искры удовольствия вспыхивают внутри меня, пронзая всё тело волной сладострастной дрожи. Я изо всех сил стараюсь не поддаваться этим ощущениям, но дыхание становится всё тяжелее и прерывистее.

«Контролируй себя! Не дай ему этого увидеть!» — отчаянно приказываю себе, но тело живёт своей жизнью.

— Я же чувствую, как тебе нужно… Очень нужно, — шепчет он, и его слова, как раскалённые угли, обжигают меня изнутри.

Мой таз непроизвольно подаётся навстречу его пальцам, моля о большем. Я почти готова признать своё поражение.

— Гори заодно в аду со всеми чертями! — выдыхаю я, чувствуя, как он кружит вокруг клитора, надавливая именно на те точки, которые подгоняют кровь по венам, прямо вниз живота, туда, куда он прикасается. Чёртова пытка!

— Там тебе компания как раз по твоему уровню, — заканчиваю я, и моя голова бессильно падает на стол.

Я снова дёргаюсь руками, но понимаю, что они плотно зафиксированы, и просто стараюсь представить, что всё происходит не со мной.

Но вот он уже проникает в меня одним пальцем, растягивая стенки, и я просто не могу сдержать стон, вырывающийся из моего горла.

Ублюдок… чертовски уверенный в себе ублюдок.

— Как жаль, лисёнок, но я не верю в Бога! — шепчет он мне на ухо.

Укус. Он больно кусает меня за плечо, от чего я вздрагиваю, и ударяюсь головой о стол.

— Конечно, ты не веришь, ведь ты фирменное животное… — выплёвываю я сквозь зубы. Чёртов гангстер!

Его палец продолжает сводить меня с ума, проникая всё глубже, растягивая меня, наполняя жгучим, невыносимым ощущением. Я извиваюсь, как червь на крючке, и ненавижу себя за это.

Ненавижу его за то, что он делает со мной. Но, боже, как же хорошо!

Он добавляет второй палец, и я, кажется, теряю сознание. Боль, смешанная с удовольствием, взрывается во мне, как фейерверк. Я больше не могу контролировать ни своё тело, ни свои чувства.

Стон срывается с моих губ, переходя в протяжный вой. Моё тело содрогается в конвульсиях, мои мышцы сжимаются вокруг его пальцев, будто пытаясь удержать внутри.

Я ненавижу себя за эту слабость, за эту потерю контроля. Но я ничего не могу с собой поделать.

Он выдыхает:

— Идеально.

Мышцы продолжают сжиматься вокруг его пальцев, и меня охватывает дикое, пугающее удовлетворение, смешанное со стыдом. Этот оргазм — моя слабость, моя позорная тайна, которую он каждый раз выставляет напоказ.