Книга Продана, страница 140 – Фиона Марухнич

Бах!

Штукатурка падает нам на голову, но я словно не замечаю этого, потрясённая тем, что вижу его живым. Живым.

— Ты чуть не убила меня, лисёнок, — шепчет он, и в его голосе я слышу бурю эмоций. Изумление, ярость, и странную, пугающую смесь восхищения.

— Это невозможно, — шепчу я, продолжая смотреть в его пронзительные, коньячные глаза. Он что... бессмертный? Это же чушь собачья!

— Как видишь, осечка! Механизм, видимо, не сработал, и последняя пуля оказалась не во мне, к несчастью для тебя… Наша связь предначертана, что даже пистолет в твоих руках не способен меня убить, теперь ты понимаешь?

Досада и облегчение одновременно захлёстывают меня, как такое вообще возможно? Не придумываю ничего лучше, чем рухнуть с дивана и снова бежать к столу. Атлас платья предательски цепляется за ноги, но Кассиан даже не пытается меня остановить. Он будто смакует произведённый эффект.

Наконец, тяжело дыша, я стою, вцепившись в край стола, и смотрю на него. Он сидит на диване с вальяжной грацией, сверля меня взглядом. Его мышцы расслаблены, но это лишь видимость. Я чувствую его внутреннее напряжение, такое же сильное, как и моё.

— И долго ты будешь бегать от меня, mia piccola volpe (итал. Моя маленькая лисичка)? Я принял решение за тебя, за нас двоих…

Фыркаю, осознавая всю глупость происходящего. Ноги дрожат, страх сковывает движения. Он точно причинит мне боль. И… чёрт, я ведь на самом деле не хотела его смерти, даже несмотря на то, что он чудовище. Смерть — это слишком жестоко, а я не привыкла к такой жестокости. Мои навыки — это всегда самооборона, не более.

Он поднимается с дивана с какой-то пугающей небрежностью, словно я только что не пыталась забрать его чёртову жизнь. Подходит к стене, где я даже не замечала сейфа, открывает его, и небрежно бросает туда пистолет, закрывая дверцу.

— Подальше от шаловливых ручек, — говорит он, поворачиваясь ко мне.

Затем возвращается к дивану, берет ремень, небрежно валяющийся на нём, и начинает наматывать его на кулак, удерживая мой взгляд. Кожа на костяшках натягивается, белея от напряжения.

— Что ты делаешь, придурок? — шепчу я, не в силах отвести взгляда от его рук.

— Хочу зафиксировать тебя, малышка! — Рычит он, делая шаг в мою сторону.

Пытаюсь ускользнуть, отбежать на противоположную сторону стола, но он настигает меня в два счёта. Он больше не играет, вижу это по его глазам. Он действительно намерен меня взять. Смесь страха и этого чёртового возбуждения затапливает меня с головой, как цунами.

Я начинаю сопротивляться яростно. Отчаянно.

— Дикий зверёныш, — шипит он, пытаясь перехватить мои руки.

Я, не раздумывая, бью его прямо в пах. Он шипит, но, к моему удивлению, успевает подставить ногу, и удар приходится совсем не туда, куда я целилась. Схватка перерастает во что-то дикое, неконтролируемое. Всем телом чувствую, что он пытается меня обуздать, но не на полную силу, будто боится сделать мне больно. Но я не собираюсь его щадить, ни за что!

В следующий миг он наваливается на меня, прижимая к столу. Пытаюсь вырваться, но он перехватывает мои руки над головой, и тут же чувствую, как ремень затягивается на запястьях, фиксируя их в таком неудобном положении.

— Ублюдок! — шиплю я, но это уже бесполезно. Руки связаны.

Но я не собираюсь сдаваться. Пытаюсь лягнуть его сзади, но тут чувствую, как он привязывает мою ногу к ножке стола. Откуда у него верёвки? Или это такой фетиш извращенца?