Книга Эндорфин, страница 84 – Лана Мейер

— Дэймос… – начинаю я, но он перебивает.

— Мы обсудим правила, – его голос становится чуть мягче, почти деловым. – Я не сделаю ничего, на что ты не согласна. И мы будем постепенно идти с тобой на тот самый компромисс, к которому мы пришли. Но если ты согласишься на эту игру – ты будешь подчиняться. Полностью. Без вопросов. Понятно?

Киваю, потому что не могу говорить, потому что горло сжато его рукой и страхом.

— Скажи вслух, – требует он.

— Понятно, – шепчу я.

— Хорошо, – рука Дэйма отпускает моё горло и скользит вниз…ведет по ключице, по плечу. Он берёт мою руку и поднимает ее, целует костяшки пальцев – неожиданно нежно, так, что у меня перехватывает дыхание. – Стоп-слово по-прежнему: «Альпы». Если ты скажешь это слово, я остановлюсь немедленно. Не важно, что происходит. Не важно, на каком этапе мы находимся. Ты говоришь «Альпы» и всё заканчивается. Понятно?

— Да, – говорю я тихо.

— Повтори, – просит он.

— «Альпы», – повторяю я. – Если я скажу «Альпы», ты остановишься.

— Правильно, – говорит он, и отпускает мою руку, отходит на шаг, смотрит на меня оценивающе. – Теперь раздевайся.

Вот оно.

Момент выбора.

Я могу сказать нет.

Могу развернуться и уйти.

Могу сказать «Альпы» прямо сейчас, до того как всё началось.

Но я не говорю.

Потому что какая-то часть меня хочет этого.

Медленно стягиваю платье через голову и остаюсь в бельё. Дэймос смотрит на меня долго, и взгляд его оценивающе скользит по моему телу, как будто он запоминает каждую линию, каждую деталь. Я стою перед ним, и дрожу от холода или от страха, или от чего-то третьего, что я не хочу признавать.

— Всё снимай, конфетка, – раздается глухой приказ.

Снимаю бюстгальтер, потом трусы, и остаюсь голой. Руки инстинктивно поднимаются, чтобы прикрыться, но он качает головой:

— Не смей, – останавливает он тихо. – Руки вдоль тела. Я хочу видеть тебя.

Опускаю руки и стою, чувствуя себя невыносимо уязвимой. Обнажённой не только физически, но и как-то глубже, как будто он видит не только моё тело, но и всё остальное: все страхи, все сомнения, всё то, что я пытаюсь спрятать.

— Смертельно красивая, – хвалит он и подходит ближе. Его рука поднимается, касается моей груди – легко, почти невесомо, большим пальцем он проводит по соску, и я вздрагиваю. Дэйм довольно улыбается. – Очень красивая. И вся моя.

А потом его губы накрывают мои: жёстко, требовательно, рука зарывается в мои волосы, тянет голову назад, и я открываю рот в ответ, пропуская скользящий и ловкий язык внутрь. И это не нежный поцелуй, это завоевание, это требование подчинения. Я отвечаю ему, потому что не могу не отвечать, потому что тело реагирует раньше, чем мозг успевает подумать.

Форд резко отстраняется, и я задыхаюсь, пока он берёт меня за руку и ведёт к кровати. Направляюсь на ватных ногах, он усаживает меня на край матраса:

— Ложись. По центру. Руки вдоль тела. Делай только то, что я говорю.

Ложусь на кровать, и атлас ощущается ледяным под спиной, от чего соски встают мгновенно. Я смотрю в потолок и слышу, как Дэймос ходит по комнате.

Он возвращается, держа в руках не наручники, как я ожидала, а что-то другое. Кажется это мягкие кожаные ремни с застёжками. Форд берёт мою правую руку и поднимает ее, сгибает в локте, прижимает правое запястье к правой лодыжке ноги. Обматывает их ремнём между собой, крепко фиксируя, но не больно. Повторяет то же самое с левой рукой и левой ногой, и я лежу, связанная в такой позе, которая раскрывает меня полностью и напоминает позу из йоги. Делает абсолютно беспомощной. Сердце колотится так громко, что кажется, весь клуб слышит.