Книга Эндорфин, страница 83 – Лана Мейер

Что он задумал?

Куда везёт?

Почему так тихо?

Это хуже, чем если бы он кричал.

Наконец машина останавливается у чёрного здания без вывески, Дэймос выходит, открывает мне дверь, и когда я выхожу, он достаёт из багажника футляр, в котором хранятся две маски: чёрные, бархатные, закрывающие верхнюю часть лица. Он протягивает одну мне со словами:

— Надень.

— Зачем? – спрашиваю я.

— Потому что я так сказал, – тоном, не терпящим возражений, отзывается Форд.

Дэймос ведёт меня к двери, а за ней простирается полутьма, окутанная низкой и пульсирующей музыкой. Здесь повсюду слышен запах дорогих духов. В какой-то момент я узнаю это место, узнаю по описанию, которое слышала, по той атмосфере, которая здесь витает.

Тот самый клуб.

Где он постоянный клиент, черт возьми.

Он ведет меня глубже по лабиринту из коридоров, его рука уверенно лежит на моей пояснице – твёрдая, собственническая, направляющая меня сквозь полутьму и пульсирующую музыку, мимо людей в масках, смотрящих на нас. Все моё внимание сосредоточено на том, как бьётся сердце, как дрожат ноги. Как холод разливается по животу от понимания, что он привёл меня сюда не просто так, что это место значит что-то для него. Все происходящее ассоциируется у меня с тёмным и запретным, а маска на лице ощущается недостаточной защитой от всех этих взглядов, от всей этой атмосферы, окутывающей нас, как дым.

Мы поднимаемся по узкой лестнице на второй этаж, идём по коридору с приглушённым освещением, и Дэймос останавливается у двери в самом конце, достаёт карту-ключ из кармана, проводит по считывателю. Дверь открывается с тихим щелчком, и он жестом приглашает меня войти. Я делаю шаг внутрь, и дыхание застывает в груди.

Комната не большая, но и не маленькая: ровно такая, чтобы в ней не было тесно, но и не было возможности убежать. Стены здесь тёмные, почти чёрные, освещение приглушённое, красновато-пурпурное, отбрасывающее длинные тени. В центре ловушки стоит широкая кровать с чёрным атласным бельём, а по углам матраса лежат металлические кольца. Не трудно догадаться, что именно к ним привязывают руки и ноги. Мой взор падает на специальный стол, где уже разложены игрушки для взрослых: аккуратно, почти хирургически точно, как экспонаты в музее. Кажется, здесь есть все…

Наручники.

Верёвки.

Вибраторы. Их несколько, разных размеров.

Что-то ещё, чего я не могу сразу опознать.

Господи.

Я как будто в каком-то фильме про миллиардера-извращенца…но что скрывать, моя жизнь уже очень давно похожа на подобный фильм.

Оборачиваюсь к Дэймосу резко, и сердце колотится так, что слышно в ушах:

— Дэймос, я…

— Тихо, – Форд закрывает за собой дверь, проворачивая ключ в замке, и щелчок отдается мне приговором. – Сейчас не твоя очередь говорить.

Делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю назад, спиной натыкаясь на стену. Дэйм продолжает идти, пока не оказывается в нескольких сантиметрах от меня, и я могу рассмотреть каждую деталь его лица: жёсткую линию челюсти, тёмно-зеленые глаза, которые смотрят на меня так, как будто видят насквозь, и наконец губы, сжатые в тонкую линию.

— Ты все еще боишься меня? – спрашивает он тихо.

— Нет, – лгу я, и голос дрожит, выдавая меня.

— Врёшь, – утверждает он, и рука поднимается, ложится мне на горло – не сжимает, просто лежит: такая тяжёлая и тёплая, и я чувствую, как мой пульс бьётся под его пальцами. – Я чувствую, как колотится твоё сердце. Ты боишься. И это правильно. Потому что сегодня ты узнаешь еще чуть больше о том, как я люблю расслабляться. В эти моменты я могу быть настоящим. И не каждой я могу это показать. Не каждой, кого потом смог бы оставить в своей жизни.