Книга Эндорфин, страница 79 – Лана Мейер

Максвелл смотрит на меня, и в его глазах что-то меняется. Не сочувствие, нет: люди нашего круга не сочувствуют. Он уже просчитывает схему.

— Значит, скандал с твоей женой – это неправда.

— Это никогда не было про неё. Эти снимки фальсификация. В интернете уже ничему нельзя верить, – произношу я, уже и сам искренне в это поверив. – Но Мия переживет этот скандал и эту порчу репутации, а вот некоторые лица, о ком там хранится важная информация… могут не пережить.

Я открываю планшет и разворачиваю один из файлов к своим собеседникам.

Трастовый договор.

Бенефициар: Милена Вайс.

Основная сумма: $1 300 000 000.

Дата доступа: май 2026 года.

— Один миллиард триста миллионов долларов, – повторяет Дункан медленно, и в голосе такая тишина, что слышно, как за стеклянными стенами гудит лифт. – Охренеть. Да она совсем не простой фрукт, Дэймос. Я погорячился, когда предлагал тебе женится на своей дочери, намекая на то, что Мия не твоего уровня, – фыркает дед.

Съел, надеюсь?

— Значит, через четыре месяца у тебя будет доступ к почти трём миллиардам, спрятанным в финансовой системе Швейцарии и к архиву, который может перевернуть половину политических карьер Европы? – уточняет Максвелл.

— Согласно брачному договору, активы под совместным управлением, – отрезаю я.

— А девушка знает об этом?

Одна секунда.

Лишняя.

Та самая пауза, которую я не должен был допускать.

Которая говорит больше, чем любые слова.

— Она знает о трасте, – говорю я уклончиво. – Мы обсуждали финансовые вопросы.

Ложь.

Она не знает ничего.

Не знает ни о трасте, ни о родителях, ни о том, что их гибель, возможно, не была несчастным случаем, ни о том, что компромат, лежащий в зашифрованных файлах, превращает её в мишень для людей, о существовании которых она не подозревает.

Она узнает потом.

Когда я разберусь.

Когда у меня будет полная картина и план защиты.

Иногда знание убивает быстрее пули.

Максвелл встаёт и подходит к окну ресторана, задумчиво смотрит на озеро. Наконец, выдает, не оборачиваясь:

— Хорошо, предположим, что всё так, как ты говоришь. Через четыре месяца у тебя есть и деньги, и архив, что дальше?

— Вливаю капитал в ATLAS, скупаю потерянные акции обратно и усиливаю шифрование площадки, возвращаю себе честное имя в любой точке мира, включая США и ОАЭ, а архив использую как страховку до конца наших с Мией дней – одно слово, и половина людей, которые сейчас давят на меня через регуляторов и спецслужбы, отступят, потому что им есть что терять. Восстанавливаю репутацию компании, акции растут, все выигрывают. Поэтому мне нужно, чтобы вы все остались в сделке. Публично поддерживали меня. Покажите рынку, что крупные инвесторы не уходят, что они верят в ATLAS, что скандал не меняет фундаментальных показателей, – и смотрю на них, и жду, и чувствую, как в груди что-то сжимается, потому что это последняя карта, и я её только что выложил, и теперь только ждать.

— И что мы получим взамен? – спрашивает Максвелл, наконец оборачиваясь.

— Первое: приоритетный доступ к следующему раунду инвестиций ATLAS и к новой технологии платформы, презентаций которой состоится очень скоро. Это будет очередной технологический прорыв, над которым мы сейчас трудимся. Вы получите доступ раньше рынка, раньше всех остальных, по закрытой цене. Второе: пятнадцать процентов скидки на акции ниже рыночной стоимости в течение восьми месяцев после восстановления котировок. И я предлагаю вам также зарабатывать на моей компании, взамен на вашу поддержку, – делаю паузу, потому что пауза сейчас важнее любого слова. – И третье: архив. Информация о вас остаётся там, где она есть. Навсегда. При условии, что вы остаётесь в сделке и не работаете против меня. Что мы союзники, навсегда, чтобы не случилось. И чтобы не предложил вам Кайс, вы на моей стороне и защите моих интересов. Это не угроза, – добавляю я. – Это условие партнёрства. Мы все заинтересованы в том, чтобы некоторые вещи никогда не стали публичными. Я в том числе. Поэтому я говорю о взаимной безопасности, а не о давлении.