Книга Эндорфин, страница 77 – Лана Мейер

Но я взорвалась.

— Мия! – меня оглушает резкий голос Николь, спустившейся на паркинг в сопровождении запоздавшей охраны.

Она стоит передо мной в пижаме и с растрёпанными волосами, сначала смотрит на разбитую машину, а потом на меня…лицо её бледнеет, глаза расширяются.

— Что ты наделала?! – кричит она, и голос срывается. – Мия, ты с ума сошла?!

Смотрю на неё, и не чувствую ничего: ни стыда, ни сожаления, ни страха, только пустоту, распустившуюся после ярости, когда огонь выгорел, оставив после себя только пепел.

— Он изменил мне, – говорю я спокойно, и голос звучит ровно, почти безразлично. – Прямо сейчас. Эвелина прислала мне видео, и не говори, что это дипфейк.

Ника смотрит на меня, как на сумасшедшую и качает головой. Достаёт телефон, набирая кому-то, и я слышу, как она говорит быстро и нервно:

— Да, это я… Нужна команда кризисного PR… Немедленно…

Николь отключается и бросает новый взгляд на меня, в ее глазах смесь злости, сочувствия, отчаяния:

— Мия, удали видео. Сейчас же. Ты не понимаешь. Ты только что усугубила скандал в тысячу раз. Акции ATLAS рухнут ещё сильнее. И Кайс выиграет.

— Пусть, – бросаю я. – Мне всё равно. Как и ему все равно, когда он, наверняка, нажрался запрещенных веществ и пошел в клуб, вставлять член в другую телку. И вещества здесь не оправдание предательству.

— А что если это не так? Что если он не запихивал ни в кого свой член? Ты увидела это?

— Возможно, ему это не удалось, потому что он так нажрался, судя по видео, что у него упал, – психую я. – Но я увидела достаточно, чтобы осознать, что если бы его инструмент был бы в рабочем состоянии, он бы сделал этот шаг. И меня задолбало, что мужчины считают это нормой, в то время как девушки хранят лебединую верность. И судя по просмотрам моего видео, ни одна я оказалась в подобной ситуации.

Черт возьми, я уже не знаю, на чьей стороне я нахожусь.

Кажется, мы все скоро пойдем ко дну…зато вместе.

Дэймос

Просыпаюсь в шесть утра с головой, которая гудит как трансформаторная будка, с привкусом виски и таблетки во рту. С ощущением, что последние двенадцать часов были чужими, не моими, как будто кто-то другой сидел в том клубе и пил, и позволял себе не самые адекватные вещи.

Встаю, направляюсь в ванную и смотрю на себя в зеркало: человек, который смотрит на меня в ответ, мне не нравится – не потому что помятый и опухший, не потому что под глазами залегли тени, а потому что в глазах срывается нечто, чего я не видел там давно. Что-то похожее на потерянность, и это невыносимо. Это хуже любого похмелья.

Возьми себя в руки.

Ты Дэймос Форд.

Принимаю холодный душ, выбивающий остатки ночи из головы, потом надеваю костюм и перехожу к утреннему кофе, разглядывая на плантшете отчет сдужбы охраны. «Любуюсь» своим разбитым Rolls-Royce: капот в глубоких вмятинах, лобовое стекло покрыто паутиной трещин, фары лежат осколками на бетонном полу. Ну и надпись говорящая:

БАБНИК

Первой реакцией выступает горячая ярость, мгновенная, поднимающаяся снизу живота и заполняющая грудь, но потом на ее место приходит что-то другое и неожиданное. Мне смешно…и честно говоря, я восхищаюсь глупостью и смелостью Мии, тем, как она не притворяется, не держит лицо, не проглатывает унижение молча, а берёт молоток и бьёт, бьёт, бьёт, пока не становится легче.