Книга Эндорфин, страница 75 – Лана Мейер

Он отключается, а я остаюсь наедине с телефоном в руках, с видео, которое горит в памяти, с именем Миши, которое звучит как приговор, и с осознанием, что Алекс – не друг и не враг, а что-то третье, что-то сложное, что может как спасти меня, так и использовать, в зависимости от того, как я сыграю дальше.

Тупо смотрю в потолок и пытаюсь дышать, но воздух не проходит, застревает где-то в горле, превращается в комок, который душит меня изнутри, и я закрываю глаза, пытаюсь не думать, не представлять, но мозг предательски рисует картинки: Дэймос в том клубе, в красном свете, с женщиной на коленях. Её руки на его груди, её губы на его губах, её тело прижимается к его телу, и он целует её…трогает её, хочет её, у него явно стоит на нее. Пока я здесь, в этой чёртовой гостевой комнате, плачу и чувствую себя виноватой за то, что солгала ему.

А он просто трахает другую.

Через час после того, как выгнал меня.

Через час после того, как назвал меня шлюхой.

Через час после того, как сказал, что не может на меня смотреть.

Ярость взрывается внутри. Не постепенно, не медленно, а сразу, как пожар, который вспыхивает от одной искры и сжигает всё вокруг, и я вскакиваю с кровати, направлюсь к двери. Распахиваю её так резко, что она ударяется о стену. Словно в тумане, я предварительно забегаю на кухню и хватаю молоток для отбивания мяса и кое-что еще из холодильника, а потом просто иду по коридору, бегу вниз по лестнице. Ноги несут меня сами, потому что мозг отключился, осталась только ярость, чистая и жгучая, которая отчаянно требует выхода.

Он думает, что может меня унизить?

Что может назвать меня шлюхой и пойти трахать другую?

Я, черт возьми, его жена. А не одна из его шлюх, которые проглотят это и все простят. Я уже достаточно унизилась перед ним, раздевшись перед ним сегодня, открыв свою уязвимость и почувствовав себя отвергнутой.

Спускаюсь в подземный паркинг. У меня есть несколько минут до тех пор, пока охрана не заметит. Свет включается автоматически, освещает ряды дорогих машин, стоящих здесь как экспонаты в музее. И я иду мимо них, ищу взглядом ту самую, и вот она: Rolls-Royce Phantom, чёрная, блестящая, идеальная. Та самая машина, на которой он привёз меня сюда в первый раз, когда я подписывала контракт.

Молот для отбивания мяса буквально горит в моих руках несмотря на то, что он чертовски холодный. Я стою перед машиной Дэймоса, разглядывая своё отражение в блестящем капоте, и вижу женщину, не узнавая ее: с безумными глазами, со сжатой челюстью, с яростью, которая горит так ярко, что готова сжечь всё вокруг.

Ты хотел шлюху?

Получи.

Достаю телефон и включаю камеру, ставлю на запись, прислоняя к другому авто так, чтобы в кадр попадала машина, и обращаюсь к зрителям:

— Вот, смотрите, – мой голос звучит на удивление уверенно и ровно. – Это мое тело. То самое, которое вы все сейчас обсуждаете. Да, я поправилась с тех пор. Да, у меня есть целлюлит. Да, я не идеальна. И знаете что? Мне плевать. Я принимаю себя. И вам, женщины, тоже нужно принять себя. Перестать стыдиться. Перестать позволять мужчинам диктовать, как вы должны выглядеть, как должны себя вести, что должны терпеть.

Делаю вдох, и слова идут сами, как будто прорываются из того места, где я держала их слишком долго.