Книга Эндорфин, страница 59 – Лана Мейер

Потом, когда я забеременела, я уже чувствовала себя такой беззащитной без него и влюблялась все сильнее и сильнее…опять же, закрывая глаза на его ревность, газлайтинг и прочие моменты. Я даже не хочу вспоминать подробностей всего, это была не я, а какая-то другая девушка, позволяющая себя унижать или относиться к себе неопределенным образом. Все было как в тумане. Мне очень стыдно об этом рассказывать и обидно за себя, но говорю, как есть. Правду. Сейчас я понимаю, что никогда его не любила. Я просто нашла в нем опору и иллюзию безопасности, согласилась на беременность, а оказавшись уязвимом положении рядом с ним, приняла ощущение тыла за чувства к нему.

— Господи, Мия…

— Не суди меня, – голос срывается. – Я была в отчаянии. Долги, кредиты, бабушка больна и никаких перспектив. Родителей нет, мне не на кого опереться. Они ничего мне не оставили, и я не знаю, как так вышло, ведь они занимались значимой деятельности, – в глазах Дэймоса я замечаю странное выражение, когда упоминаю о том, что родители оставили меня без всего, но думаю, он просто шокирован моим рассказом.

— Я не сужу. Просто пытаюсь понять, как ты в это все вляпалась.

Делаю глубокий вдох, заставляю себя продолжить.

— Когда тест показал две полоски, наши отношения стали прекрасными, и я еще больше уверовала в то, что сделала правильный выбор. Он начал проводить со мной все свое время. Но это все равно были полные эмоциональные качели.

Закрываю глаза, и картинки всплывают перед внутренним взором. Кайс, приносящий мне клубнику посреди ночи, потому что у меня внезапно появилось желание. Кайс, читающий вслух книги, положив руку на мой живот. Кайс, целующий меня в лоб и шепчущий, что я прекрасна.

— Я поверила в то, что у меня наконец-то будет семья. Мне просто так хотелось быть с кем-то всегда. Снова, – слезы наворачиваются на глаза. – Я просто хотела семью. И очень ждала этого ребенка.

Дэймос молчит, но я чувствую напряжение в его теле.

— А потом начался период бесконечной ревности и вспышек гнева. Постоянный контроль: он начал проверять мой телефон, требовать отчётов, где я была, с кем разговаривала. Говорил, что это для безопасности ребёнка.

Слёзы выжигают глаза, но я не даю им пролиться.

— А потом, на седьмом месяце, мы поссорились. Из-за глупости. Я не помню даже, из-за чего. Он накричал на меня, я попыталась уйти…я жутко понервничала и…, – я не рассказываю Дэймосу всю правду до конца. Если он узнает, что Кайс толкнул меня, он начнет задавать вопросы, и все это дойдет до того, что он просто так этого не оставит, и выйдет на прямую атаку с аль-Мансуром. И тогда, может пострадать Миша. Я не могу быть до конца откровенна с Дэймосом, пока сын не в безопасности.

Дэймос обхватывает меня крепче, кажется, впадая в ужас и ступор от подробностей этой истории.

— Я потеряла ребенка, – слёзы всё-таки прорываются, катятся по щекам горячими дорожками. – Я три года оплакивала его, Дэймос. Три года жила с этой болью. Виня себя. Думая, что если бы не поссорилась, если бы промолчала, не стала бы вступать в открытый конфликт…поберегла бы свои нервы и состояние. Все могло бы быть по-другому.

— Тише, – шепчет Дэймос, целует мою макушку. – Это не твоя вина. Слышишь меня? Не твоя. Виноват только он. Скажи мне его имя. Немедленно, Мия. Он заплатит за то, что с тобой сделал, это я тебе гарантирую.