Книга Эндорфин, страница 62 – Лана Мейер

Молчу, и сердце сжимается так сильно, что больно дышать.

— Но с тобой я пошёл на этот риск, – говорит он наконец, поворачивается ко мне, и смотрит так, как смотрел на меня на закате первого дня здесь, так, как смотрят на что-то, что боятся потерять. – Не знаю почему. Что ты со мной сделала, Мия?

Я не отвечаю.

Потому что не знаю, что сказать, потому что слова кончились, потому что я смотрю на этого человека, на этого сложного, сломанного, невозможного человека, и понимаю: я тоже пошла на риск, и я тоже не знаю почему, и это страшно, и прекрасно, и безрассудно, и единственно правильное одновременно.

Вместо слов просто беру его руку.

Дэйм смотрит на наши переплетённые пальцы долго, потом поднимает взгляд на океан, и мы сидим так в тишине, и волны продолжают накатывать на берег, а я радусь тому, что мы по миллиграмму начали открываться друг другу. Сказали много правды сегодня…но далеко не всей.

К сожалению, у меня есть секреты, которые я не могу ему рассказать.

Дэймос

Путешествие на Мальдивы позволило мне замедлиться и выдохнуть даже в разгар навалившихся проблем и бега по лезвию. Там время будто остановилось, и я бы с удовольствием затерялся с Ми где-то на необитаемом острове навсегда.

Белый песок, прозрачная вода, закаты, окрашивающие небо в оттенки, для которых не существует названий. Вилла на сваях над океаном. Тишина, нарушаемая только шумом волн и криками чаек. И Мия рядом: в лёгких платьях, с распущенными длинными волосами и горящими глазами, с той редкой искренней улыбкой, которую она прячет от всех, кроме меня.

Идеальная картинка.

Идеальная ложь.

Потому что даже там, в раю, где не должно быть места бизнесу, сделкам, цифрам, я не мог расслабиться до конца и изменял Ми с ноутбуком и телефоном. В эти часы она читала или занималась йогой, и в целом, не жаловалась.

Итак, скоро первый этап перевода части моего капитала из крипты в банки, сделка с Дунканом и Максвеллом. ЦРУ дышит мне в спину, обвиняя ATLAS в связях с терроризмом, Кайс наступает на пятки. Если они заморозят мои счета в Штатах, у меня не будет доступа ни к чему. Два миллиарда в Bitcoin^[9] все же мёртвый груз, пока они в криптовалюте. Мне нужно конвертировать их в швейцарские франки и спрятать в банке, который находится вне досягаемости американских властей. Если сделка с Дунканом и Максвеллом состоится успешно, это будет первый шаг к моей страховке и гарантиям, что рано или поздно, я сохраню весь капитал и более того, отбелю свое имя. Взамен я передаю тридцать процентов ATLAS в escrow: временный залог, пока сделка не закроется. Риск потерять их есть, но альтернатива хуже: сидеть и ждать, пока ЦРУ и ГССБ по наводке Кайса заберёт всё.

Тридцать процентов ATLAS.

Я временно размещаю их в escrow-счёте ^[10] швейцарского банка, на этом мы договорились с упертыми дедами, хотя я хотел остановиться на пятнадцати. Дункан и Максвелл обещают, что всё пройдёт гладко. И все бы так и было, но банк запросил дополнительные проверки.

Два слова, которые в мире финансов означают одно: задержка.

А задержки – это последнее, что мне нужно сейчас.

Потому что пока мои тридцать процентов висят в воздухе, застряв между моим контролем и швейцарским банковским бюрократизмом, я уязвим. Акции не у меня, но ещё и не конвертированы. Они в лимбе. В подвешенном состоянии. Как бомба с часовым механизмом, которая может взорваться в любой момент, если что-то пойдёт не так.