Книга Эндорфин, страница 56 – Лана Мейер

И от этого осознания, что теперь, когда он стал ближе, когда он показал мне свою уязвимость, предать его будет в тысячу раз больнее, внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

Ты должна сказать ему.

Сейчас.

Пока не поздно.

Прижимаюсь к Дэймосу ещё ближе, как будто пытаюсь впитать его тепло, его запах, его присутствие – запомнить всё это на случай, если однажды мне придётся отпустить. И молюсь, чтобы этот выбор мне никогда не пришлось делать.

Но где-то глубоко внутри я знаю правду.

Знаю, что Кайс не остановится.

Знаю, что рано или поздно он потребует что-то взамен за жизнь Миши.

И знаю, что когда этот момент наступит…

Я предам Дэймоса.

Мия

События закрутились со скоростью света, мое сознание даже не успевало отцифровывать реальность происходящего. Я как будто попала в состояние между сном и реальностью, перешла в туманное измерение, в котором стало так невероятно хорошо, но что-то внутри каждую секунду кричало мне, что это иллюзорно.

Всему виной перемены в поведении Дэймоса…и резкое изменение его намерений по отношению ко мне. Еще буквально вчера, он высокомерно называл меня шлюхой, которую он купил. А на завтраке после аукциона, и после нашей горячей примирительной ночи, он сделал мне…предложение.

В предложении Дэймоса не было обещаний, клятв любви, высокопарных слов. Честно говоря, я даже толком не запомнила что он сказал при всех инвесторах, светским бомондом и журналистах. Я пребывала в таком шоке, что даже не успела осознать, как моя рука оказалась в его ладони, как он открыл бархатную коробочку, как все вокруг замерли в ожидании моего ответа. Помню только взрывы аплодисментов, вспышки камер, улыбки на лицах людей, которых я не знаю и которые не знают меня. И его глаза, которые смотрели на меня так, будто он только что выиграл самую важную сделку своей жизни.

И вот я снова сижу в нашем частном самолете уже в другом статусе и пялюсь на обручальное кольцо. Оно плотно сидит на моём пальце, такое тяжёлое и холодное, как нетающего льда. Бриллиант огранки «маркиз»: вытянутый, заострённый с обоих концов, как лезвие ножа или слеза, застывшая в платине. Он, черт возьми, огромный, и когда я двигаю рукой, он сверкает так ярко, что режет глаза. Вокруг центрального камня рассыпаны маленькие бриллианты, обрамляющие его, словно корона. Это изящно, эксклюзивно, дорого…

Как всё, что связано с Дэймосом Фордом.

И каждый раз, когда я смотрю на это кольцо, внутри поднимается странное чувство. Не радость, не гордость, а что-то похожее на панику. Потому что это кольцо, кажется, не символ любви Дэймоса. Это символ владения. Это печать. Это способ сказать всему миру: она моя, и никто больше к ней не прикоснётся.

Но почему?

Голос Алекса в голове не умолкает ни на секунду: «Он использует людей».

И почему все закрутилось именно так, что я все больше помещаю себя в рамки, где рано или поздно, окажусь между двух огней. Ведь предать его станет в тысячу раз больнее.

Потому что теперь это не просто контракт.

Я не знаю, как мне жить с этим грузом на пальце и этой ложью в сердце, но я конечно сказала Дэймосу «да».

Расписались через два дня после предложения. Быстро, почти тайно, в мэрии Женевы: старинное здание с высокими потолками и мраморными полами, где наши шаги отдавались эхом, как удары молота по гвоздям моей судьбы. Только Николь и двое нанятых свидетелей. Эти незнакомые лица, которые улыбались профессионально и исчезли сразу после того, как мы поставили подписи. Никакого пышного праздника, никаких гостей, никаких фотографов. Только мы, чиновник, зачитывающий текст на французском, и кольца – два простых обручальных кольца из платины, которые Дэймос надел на мой палец рядом с тем самым бриллиантовым «маркизом». ^[7]