Книга Эндорфин, страница 54 – Лана Мейер

— Смотри на меня, – приказываю я, и она открывает глаза – широкие, светлые, полные удовольствия и чего-то ещё, чего я не могу назвать. – Не отводи взгляд. Я хочу видеть, как ты кончаешь для меня.

Она едва заметно кивает, и я кайфую от того, как её тело напрягается под моим, как мышцы сжимаются вокруг меня всё сильнее. Блядь…как всегда, так сильно. Другая рука находит её клитор: кружит, давит, массирует, и Мия вскрикивает, выгибается дугой, ногти царапают мою спину так сильно, что я ощущаю это так, будто кожа на спине рвётся.

— Дэймос, я… я сейчас…сильнее. Да!

— Кончай, малышка, – рычу я, ускоряясь ещё больше, загоняя её к краю без пощады. – Кончай для меня. Прямо сейчас. Покажи мне, как сильно ты меня чувствуешь.

И она срывается. Кричит моё имя так громко, без сдерживания, без стыда, ее тело содрогается под моим, и я чувствую, как волны оргазма Мии накрывают нас обоих, такие горячие и бесконечные. Ещё несколько жёстких толчков, и я срываюсь следом – изливаюсь внутрь неё с глухим стоном, вырывающимся откуда-то из самых глубин груди. Падаю рядом, тяжело дыша, как после марафона. Притягиваю её к себе инстинктивно, не думая, и она ложится головой мне на грудь, обвивает рукой мою талию и закидывает ножку на мое бедро.

Здесь только я, тишина и моя малышка…о чем еще можно мечтать? Только о том, чтобы все, кто мешает нам нормально жить, отстали от нас обоих. Но кажется, что любой момент счастья сейчас ощущается лишь как затишье перед бурей.

Мия

Мы лежим рядом, переплетаясь в одно целое, яркий лунный свет падает через огромные окна и превращает белые простыни в серебро, а наши тела визуально напоминают скульптуры из мрамора и теней.

Дышу тяжело, всё ещё отходя от того, что только что произошло. От его рук на моей коже, от его голоса в моём ухе, от того момента, когда он смотрел на меня в зеркале и говорил, что я красивая, пока я не поверила.

Рука Форда лежит на моей талии – тяжёлая, горячая, собственническая, как печать, которую нельзя стереть. Чувствую, как его дыхание постепенно выравнивается под моей щекой. Но потом Дэйм вдруг напрягается: все его тело становится жёстче, как струна, которую натянули слишком сильно.

Поднимаю голову и смотрю на него.

— Дэймос? – спрашиваю осторожно, и голос звучит тише, чем хотелось бы. – Можно задать тебе вопрос. Все-таки почему именно я? Почему со мной ты хочешь оставаться в отношениях, хотя до этого у тебя были лишь мимолетные связи и контрактные отношения? И есть ли гарантии того, что одной меня тебе будет достаточно?

Меня мучает этот вопрос, поскольку я не перестаю слышать голос Алекса и его проклятую фразу в своей голове. Форд молчит несколько секунд, а потом медленно качает головой.

— Я не знаю, Мия, – говорит он коротко. – Я и сам хотел бы знать конкретный ответ на этот вопрос, – я чувствую, что он не договорил, а его взгляд рассказывает мне о том, что Дэймос ушел в свои мысли.

Сердце пропускает удар, и что-то холодное скользит по позвоночнику. Сажусь рядом с ним, инстинктивно натягиваю простыню на грудь, как будто это защитит меня от того, что он сейчас скажет. Дэймос поворачивается ко мне, на его лице застыло серьезное, почти жесткое выражение: никакой мягкости, никакой нежности, только та сырая, первобытная честность, которая пугает и притягивает одновременно.