Книга Эндорфин, страница 57 – Лана Мейер

Дэймос сказал, что большую свадьбу устроим позже, когда ситуация с Кайсом разрешится. Когда всё успокоится. Когда пресса забудет о скандалах.

Все произошло так быстро, как во сне при температуре тридцать девять градусов. Звучит смешно? Но это правда так. Как будто моя воля растворилась где-то между его предложением и этим моментом, когда я стояла перед чиновником и говорила «да» второй раз за неделю.

А потом мы прилетели сюда на Мальдивы, в рай, который выглядит слишком идеально, чтобы быть реальным.

Семь дней наедине.

Семь дней, чтобы узнать друг друга по-настоящему.

И семь дней, чтобы решить, рассказать ли ему правду о Мише, или продолжать лгать, пока ложь не разрушит всё, что мы пытаемся построить.

* * *

Мальдивы встречают нас белым песком и водой цвета аквамарина. Частный остров, арендованный Дэймосом на неделю. Вилла на сваях посреди океана, с панорамными окнами и стеклянным полом, сквозь который видны рыбы, плавающие под нами.

Рай.

Но даже в раю я не могу перестать думать и ощущать дурное предчувствие, что все это не продлится долго, как бы прекрасно не ощущалась эта жизнь.

Первые три дня проходят как в дурмане. Мы почти не выходим из виллы и бесконечно трахаемся, не в силах оторваться друг от друга. Спим до полудня, просыпаемся в переплетении простыней и загорелых конечностей. Дэймос заказывает завтраки, которые нам приносят на лодке и оставляют у двери. Тропические фрукты, свежевыжатые соки, круассаны просто тают на языке.

Мы едим на террасе, ноги свисают над водой, и я впервые за месяцы чувствую что-то похожее на покой.

Но он хрупкий. Как стекло, которое может разбиться от одного неосторожного движения.

На четвёртый день Дэймос ведёт меня к океану. Мы плаваем с масками, изучаем коралловые рифы и рыб, проплывающих так близко, что можно дотронуться. А когда возвращаемся на виллу, он укладывает меня на шезлонг, массирует ступни кокосовым маслом. Его сильные, но нежные пальцы находят каждую точку напряжения и мягко разминают. Кто бы мог подумать, что этот властный и жесткий в работе мужчина, может быть таким ласковым и заботливым котиком на отдыхе?

Ущипните меня, наверное, я сплю. Но именно это сочетание я обожаю в Дэймосе. Он властный и жесткий, но не жестокий. Строгий, но справедливый. Сильный для всех, но мне может раскрыть свои слыбые и уязвимые стороны. Страстный и грубый в постели, чувственный до секса.

— Расслабься, – шепчет он. – Ты слишком напряжена.

— Не могу, – признаюсь я честно.

Он поднимает взгляд, изучает моё лицо.

— Почему?

Пытаюсь подобрать слова. Как объяснить, что это безумное счастье, обрушившееся на меня, пугает меня больше, чем боль? Что я жду подвоха, потому что всю жизнь меня учили: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, значит, так оно и есть.

— Мия, – Дэймос пересаживается ближе, берёт мои руки в свои. – Поговори со мной. О чём ты думаешь?

— О том, что боюсь, – шепчу я. – Боюсь, что это всё исчезнет. Что ты исчезнешь.

Его лицо смягчается.

— Я никуда не денусь.

— Я слышала это и в прошлых отношениях. В самом начале. Он тоже был нежным. Внимательным. А потом…

— Я не он. Опять ты это делаешь. Не смей сравнивать меня ни с одним другим мужчиной, – всерьез злится Форд.

— Знаю. Но страх иррационален, Дэймос. Он не слушает логику.