Книга Я устала быть сильной, страница 115 – Аня Истомина

Потом мне доставили новые документы. И теперь я — человек без прошлого, но, надеюсь, с большим будущим.

Эмма, внимательно выслушав мой рассказ, снова проводит рукой по моей груди, поглаживая свежий шрам.

Я рад, что он у меня есть. Это напоминание о том, что за всё в жизни нужно платить. Иногда слишком большую цену. А мне крупно повезло, потому что безнаказанно выйти из бандитской касты не всем под силу.

— Это значит, что ты теперь никогда не сможешь появляться в тех местах, где ты жил? — вздыхает Эмма.

— Нет, почему? — усмехаюсь. — Смогу.

Другой вопрос: а захочу ли?

Ради свободы я отказался почти от всего. Люди, у которых нет денег, но есть свобода, не представляют, насколько они богаты. Чтобы купить свободу, мне пришлось скинуть девяносто процентов своих активов. К счастью, я никогда не забывал о "подушке безопасности" и поэтому не остался нищим.

— А если тебя кто-то узнает? — недоверчиво вскидывает она на меня свои изумрудные глаза.

— Даже если когда-нибудь узнают, я уже не представляю интереса для криминального мира. Всё, что могло их интересовать, теперь принадлежит Богдану.

— А ты не будешь им руководить? — хмурится Эмма.

— О, нет, — мстительно щурюсь. — Пускай сам разбирается с той ответственностью, о которой он так мечтал. А я буду заниматься семьёй, — шепчу, поглаживая её нежную кожу на щеке.

Мы валяемся на кровати в маленькой комнате, где спит наш ребёнок, и просто разговариваем обо всём. Эмма рассказывает мне про беременность, а я глажу её живот и мысленно ругаю себя за неосторожно брошенные слова. Когда-то я говорил Доманскому, что готов узнать о том, что у меня есть ребенок по факту его появления. А сейчас… Я бы ещё полжизни отдал, чтобы вместе с Эммой пройти её беременность.

— Прости меня, — со вздохом целую её в лоб. — Я очень сильно виноват перед тобой и перед сыном.

— О чём ты? — ласково усмехается она, перебивая меня, будто и правда не понимает, о чем речь. Но я упрямо мотнув головой, продолжаю:

— О том, что чуть не втянул тебя в ту жизнь, которой и сам был не рад. О том, что рассорил тебя с родителями.

— Я ни о чём не жалею, — усмехается она мягко, а я лишь крепче прижимаю её к груди.

— Это потому, что ты очень сильная, Эмма, — шепчу. — Слабая женщина просто не смогла бы находиться рядом со мной. Но теперь тебе больше не нужно быть сильной, потому что все изменится.

— А что будет дальше? — шепчет она, замирая.

— Дальше будет новая жизнь, — мечтательно улыбаюсь. — Мы купим дом, какой ты захочешь, и будем просто наслаждаться каждым новым днем вместе. Заберём с собой твою бабушку, если она согласится.

— Как она вообще тебя пустила и разрешила прикоснуться к Дане? — приподнимается Эмма на локте и удивлённо смотрит на меня.

Сдерживаю смех, потому что обматюкала меня ее бабушка знатно, когда поняла, кто я. Все, что я мог — это виновато повесить голову, как мальчишка, а не человек с криминальным прошлым, и признаться, что был не прав.

— Она попросила показать меня паспорт, — усмехаюсь. — Сверила отчество внука с моим именем. Но, сейчас, наверное, мне стоит уйти, вам нужно отдыхать.

— Нет, пожалуйста, — испуганно прижимается ко мне Эмма. — Не уходи. Останься.

— На ночь? — хмурюсь.

— Навсегда, — шепчет она и так убедительно целует меня, что я не могу сопротивляться.