Книга Я устала быть сильной, страница 123 – Аня Истомина

Обедаем, поздравляя Эмму с днем рождения и разговаривая про все на свете.

А потом моя жена задувает свечи на торте, и мы дружно перемещаемся в гостиную, где пьем кто чай, кто что-то покрепче, расположившись на диванах у больших окон и продолжая уютно беседовать.

Без пафоса и желания удивить гостей, смотрим мои детские фотографии и фотографии Эммы, которые я попросил привезти ее родителей. Показываем видео о том, как мы отдохнули во Франции и с морского побережья. Иногда выходим мужским составом покурить на веранду, оставляя женщин наедине.

Уже вечером, когда родные Эммы начинают собираться, и я отправляю их домой со своим водителем, мы с Доманским курим, устроившись в плетеных ротанговых креслах и пьем виски на свежем воздухе

Смотрим, как Жанна и Эмма с нашими сыновьями на руках, беседуют и улыбаются друг другу.

— Удивительно, — хмыкает Дэн, наблюдая за ними через стекло и первым нарушая наше задумчивое молчание. — Просто не укладывается в голове, что когда-нибудь они могут подружиться. Даже в ваши отношения поверить оказалось проще, чем в это.

Усмехаюсь, прикуривая и расслабленно откидываясь в кресле.

— В нашем мире много уникального и необъяснимого, — пожимаю плечами. — Давай просто констатируем факт, что чудеса существуют.

— Скажи мне, только честно: ты о чем-нибудь жалеешь? Ты же достаточно много потерял, чтобы выйти из своего окружения. Как тебе живется спокойной жизнью?

— “Спокойной жизнью”, — со смешком передразниваю его. — Не потерял, Дэн. Отдал добровольно. Это разное. Да ты и сам считаешь точно так же. Я уверен, что и ты отдал бы свой “Фридом” ради Жанны, не задумываясь.

— Сто процентов.

— Единственное, о чем я жалею, это о том, что потерял время.

— Знакомо, — усмехается друг, который потерял гораздо больше времени, чем я. — Могу тебя утешить лишь тем, что ты мог потерять всю жизнь. На фоне этого даже потерянные двадцать лет кажутся ерундой.

— Согласен, — чокнувшись с его бокалом, делаю глоток и задумчиво смотрю на темнеющее небо.

Лучше так, чем стать частью вечности, так и не узнав, как это: быть по-настоящему счастливым.

Когда Доманские уезжают, за окном уже поздний вечер. Уложив Даниэля и приняв душ, впервые ложимся спать в своем новом доме. Притянув Эмму к себе на грудь, обнимаю ее крепко.

— Надеюсь, тебе все понравилось, — шепчу.

— Шутишь? — улыбается она, задирая голову и глядя на меня. — Это был лучший день рождения в моей жизни. Я не знаю, как я буду тебя удивлять на твой день рождения после всего того, что ты устроил сегодня.

— У тебя впереди почти десять месяцев, чтобы придумать, — усмехаюсь. — Но, могу намекнуть, чего мне хотелось бы.

— Намекни, — с интересом смотрит на меня Эмма, рисуя по моей груди пальцами невидимые узоры.

— М-м-м, скажем так: чтобы подарок успел ко дню рождения, его нужно начать готовить уже сейчас, — с улыбкой смотрю на нее.

Пальцы моей жены на секунду замирают, а между бровей появляется задумчивая складка.

— Ты, — она переводит на меня удивленный взгляд, — хочешь еще одного ребенка?

— Можно и не одного, — ухмыльнувшись, пожимаю плечами. — У нас с тобой получаются просто превосходные дети.

Эмма тут же перекидывает через меня ногу и усаживается сверху.

Пристально глядя мне в глаза, упирается ладонями в мою грудь и медленно покачивает бедрами, не разрывая зрительного контакта.

Сжимаю ее ягодицы, резче опуская их на себя и глядя, как Эмма сдается моим ласкам и блаженно прикрывает глаза, растворяясь в своих ощущениях.

Кажется, я нарисую еще один портрет своей музы, когда она заснет…

А сейчас нужно помочь ей с подарком к моему дню рождения. Надеюсь, что это будет дочь с зелёными глазами. Или даже две дочери.