Книга Я устала быть сильной, страница 112 – Аня Истомина

И я просто ору. Ору что есть силы, пытаясь выплеснуть ту боль, что у меня в душе. Я не верю, что Рафаэль погиб, не верю, но факты говорят об обратном.

Когда силы покидают меня, устало сползаю на корточки и, уткнувшись лбом в железные обшарпанные перила, просто смотрю на темную бурлящую воду, тихо подвывая и всхлипывая.

Легче, увы, не становится, но мне приходится взять себя в руки. Даниэль, скорее всего, скоро проснется и бабушке может быть тяжело его успокоить. Поэтому, я сажусь за руль и, осознавая, что нахожусь в невменяемом состоянии, еду обратно, тщательно контролируя скорость.

Немного посидев в машине возле подъезда, чтобы опухшее от слёз лицо хотя бы немного пришло в удобоваримый вид, возвращаюсь домой. Открываю дверь. Первое, что бросается в глаза, — мужские кроссовки.

Срываюсь в комнату, потому что боюсь, что могло что-то произойти с бабушкой или Даней, ведь никого, кроме доктора, в такое время у нас быть не может.

Распахнув дверь, ошарашенно замираю на пороге.

В первую секунду у меня темнеет в глазах и я испуганно хватаюсь за косяк, потому что этого не может быть. Мне кажется, что я сошла с ума.

В комнате тускло горит настольная лампа. На моей кровати сидят бабушка и Рафаэль. Рафаэль держит на руках Даню и покачивает его. Они резко прекращают разговаривать и поднимают взгляды на меня. Молча смотрим друг на друга.

— О, а вот и Эммочка, — ничего не заподозрив, улыбается бабушка, а я смотрю на Рафаэля как на оживший призрак и не могу поверить своим глазам. Жив. Здоров. Но, в то же время какой-то другой. И одет в светлый спортивный костюм, что вообще сбивает с толку.

— Привет, — прерывает он молчание и встает с кровати, прижимая к себе нашего сына.

— Ой, я пойду, у меня же сериал, — подхватывается следом бабушка и быстро уходит, хитро глядя на меня.

Действительно, какой сериал почти в полночь? Но я благодарна ей за то, что она оставляет нас наедине и дает возможность поговорить.

— Жив, — усмехаюсь, закрывая за ней дверь, и все еще пытаясь понять, что с ним происходило эти дни.

— А почему должно быть иначе? — удивленно отзывается Рафаэль и аккуратно укладывает спящего Даню в кроватку.

— Потому что единственное оправдание тому, что ты просил фотографии, а сам даже не посмотрел их и ни разу не поинтересовался делами ребенка, для меня могла быть только смерть, — обиженно фыркаю.

Несмотря на то, что я очень рада тому, что он жив, я испытываю жуткую обиду за то, что он заставил меня так волноваться, просто эгоистично пропав с радаров на две недели.

— М-м-м, — тихо усмехается Рафаэль, разворачивается и как хищная пума бесшумно направляется в мою сторону. — Примерно так и было, но давай об этом попозже.

— Что ты делаешь? — шепотом возмущаюсь, когда он вжимает меня грудью в стену, а его ладони ложатся по обе стороны от моей головы. — Ты думаешь, что можно дать надежду, исчезнуть, а потом объявиться посреди ночи как ни в чем не бывало и тебя примут с распростертыми объятиями?!

— Я рассчитывал, что меня еще и накормят где-то в этой схеме, — шепчет он, вглядываясь в мои глаза, и, неожиданно перехватив меня за шею, жадно впивается в губы.

А я лишь только судорожно выдыхаю ему в рот, боясь, что нас услышат. Упираюсь ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть Рафаэля, но не получается. То ли он настолько напряженный, то ли это я настолько слаба сейчас перед ним.