Книга Партизаны, страница 95 – Алистер Маклин

— Ага! Тогда все ясно. Позволено ли мне будет спросить, с кем это вы говорили во время столь продолжительного ночного бдения?

— Конечно. Никаких тайн. – Харрисон на это недоверчиво усмехнулся, но промолчал. – Нам нужно было связаться с нашей штаб-квартирой в Бихаче и предупредить их о готовящейся атаке. Только на это ушло почти два часа.

— Вам следовало воспользоваться моим радио, – сказал Михаэль. – У него приличная дальность связи.

— Мы так и сделали. Но это мало чем помогло.

— Гм… Тогда вам нужно было обратиться ко мне. Все-таки я лучше знаю эту аппаратуру.

— Само собой. Но, с другой стороны, наши люди в Бихаче не знают языка навахо, а это единственный код, с которым ты работаешь.

Михаэль посмотрел на Петерсена, слегка приоткрыв рот:

— Откуда вы знаете, черт побери? У меня даже нет никаких кодовых блокнотов! – Он постучал себя по голове. – Всё тут.

— Ты отправил сообщение, как только завершился наш с полковником Лунцем разговор с вами. Может, ты и хороший радист, Михаэль, но тебя никуда нельзя отпускать без сопровождающего.

— Не забывайте, я там тоже была, – напомнила Зарина.

— Значит, без двух сопровождающих. Могу поспорить, вы даже не проверили номер на наличие жучков.

— Господи помилуй! – Михаэль взглянул на сестру. – Жучков? Как… откуда вы могли знать, что мы остановимся в…

— Жучки, конечно, могли там быть, но их не было. Джордже подслушивал с балкона.

— Джордже?

— Ты говорил открытым текстом. Джордже сказал, что этот язык ему незнаком и точно не европейский. Вас обучал американский инструктор, а американцы пребывают в радостном заблуждении, будто язык навахо невозможно расшифровать.

— Ты только теперь мне об этом говоришь? – буркнул Джордже, похоже нисколько не огорчившись.

— Извини. Куча дел. Забыл.

— Шпионский опыт Петра может сравниться лишь с его опытом шифровальщика, – пояснил Джордже. – Можно сказать, они идут рука об руку. Он постоянно составляет коды. И взламывает их тоже. Помните, он говорил, что немцы дважды взламывали код четников? На самом деле информацией их снабдил Петр, хотя они об этом не знают. Ни к чему вносить раздор в ряды союзников.

— Откуда вам знать, что немцы не перехватили вашу передачу прошлой ночью и не расшифруют ее? – спросил Харрисон.

— Это невозможно. Мои коды знают лишь два человека – я и адресат. Я никогда не использую один и тот же код дважды. А за одну передачу код не взломать.

— Прекрасно, но… старина, не хочу показаться чересчур грубым, однако какая польза от этой информации партизанам? Если немцы поймут, что тебя похитили, или ты исчез, или что-то еще, они наверняка поменяют планы атаки.

— Думаешь, я этого не учел, Джейми? Ты даже малейшего понятия не имеешь о Балканах. Да и откуда, ведь ты тут меньше двух месяцев? Что тебе известно о хитрости и коварстве, интригах и борьбе с ними, соперничестве, ревности, самолюбии, недоверии, постоянном стремлении к личной выгоде, об огромной пропасти между западным и византийским образом мышления? Вряд ли есть хоть малейший шанс, что немцы хоть что-то узнали. Сам подумай. Кому известно, что планы у меня? С точки зрения полковника, планов только два, он получил оба, и я ни одного из них не видел. С чего ему может прийти в голову подобная мысль? Метрович назовет ему имя Чиприано, но могу поспорить, что полковник никогда о таком не слышал, а даже если и слышал, то что сможет ему сказать? Даже если полковник что-то ему наговорит, Чиприано слишком умен, чтобы поверить в дивизию Мурдже, – оперативная группа вроде подразделения Ивана никогда не раскрывает свою истинную сущность. Опять-таки, помимо того, что гордость, скорее всего, помешает полковнику продемонстрировать брешь в своей обороне, ему вполне может хватить коварства, чтобы позволить немцам застичь себя врасплох, – естественно, ему ни к чему, чтобы они потерпели поражение, но вряд ли он будет против, если они понесут серьезные потери. Само собой, он желает уничтожения партизан, но, когда и если это случится, он точно так же пожелает, чтобы немцы убрались из страны. По сути, и те и другие – его естественные враги. И даже если немцы в конечном счете узнают об этих планах – что с того? Менять их слишком поздно, и в любом случае других все равно нет. Никакой альтернативы.