Книга Партизаны, страница 85 – Алистер Маклин

— Джейми, выпей еще вина.

— Спасибо, Джордже. – Харрисон покачал головой. – Честно скажу, я был полностью сбит с толку, причем во всех отношениях. Мне задурили голову ваши четники и мои собственные люди. Неужели все и впрямь настолько слепы, что ничего не видят? Неужели вас настолько лишает дара речи и ослепляет ваше всепоглощающее и полностью ошибочное чувство патриотизма? Неужели вы настолько преданы дискредитировавшей себя короне, что в силу своей близорукости видите лишь десять процентов окружающей действительности, не имея ни малейшего представления об остальных девяноста? Неужели то же самое произошло и с моими людьми в Лондоне? Наверняка, наверняка, ибо как еще объяснить непостижимый идиотизм, с которым они продолжают снабжать Михайловича, имея при этом неопровержимые доказательства его сотрудничества с немцами?

— Могу поспорить, вряд ли ты сумел бы повторить это еще раз, – восхищенно проговорил Петерсен. – В смысле, все эти напыщенные слова. Как ты сам сказал, Джейми, все, вероятно, сводится к точке зрения, а она находится в глазах смотрящего. – Петерсен встал, подошел к камину и сел рядом с Зариной. – На самом деле никто не уводит разговор в сторону, речь все о том же. Как тебе понравилась твоя встреча наедине с полковником этим утром? – спросил он у Зарины.

— Наедине? У меня не было с ним никаких встреч наедине. Мы с Михаэлем просто доложили ему о нашем прибытии. Как вы сами велели. Или уже забыли?

— Я ничего не забыл. Но, похоже, забыла ты. У стен есть уши. Не оригинально, но тем не менее верно.

Зарина быстро посмотрела на Михаэля, затем снова на Петерсена:

— Не понимаю, о чем вы.

— У стен также есть глаза.

— Хватит издеваться над моей сестрой! – выкрикнул Михаэль.

— Издеваться? Задать простой вопрос – значит издеваться? Если ты называешь это издевательством, возможно, мне стоит поиздеваться и над тобой. Ты, естественно, тоже там был. Тебе есть что мне сказать? А ведь есть. И я уже знаю, какой должен быть твой ответ. Правдивый ответ.

— Мне нечего вам сказать! Нечего! Вообще нечего!

— Актер из тебя паршивый. К тому же ты переигрываешь как минимум в полтора раза.

— Я уже сыт вами по горло, Петерсен! – Дыхание Михаэля участилось и стало неровным. – Хватит донимать мою сестру и меня! – Он вскочил на ноги. – Если вы думаете, будто я стану…

— Ты не станешь, Михаэль. – Джордже подошел к нему сзади и положил ладони на плечи. – Ты сядешь. – (Михаэль сел.) – Если ты не успокоишься, мне придется тебя связать и вставить кляп в рот. Сейчас вопросы задает майор Петерсен.

— Господи! – возмущенно, а может, лишь только изображая возмущение, подал голос Харрисон. – Это уже чересчур, Джордже. Злоупотребление властью, я бы сказал. Петр, вряд ли ты вправе…

— А если и ты не успокоишься, – слегка устало сообщил Джордже, – мне придется проделать то же самое и с тобой.

— Со мной? – На этот раз возмущение Харрисона было неподдельным. – Со мной? С офицером? Капитаном британской армии? Господи! Джакомо, ты же англичанин. Апеллирую к твоему…

— Апелляция отклоняется. Я не стал бы оскорблять чувства офицера, приказывая ему заткнуться, но, думаю, майор пытается кое-что выяснить. Возможно, тебе не по душе его военная философия, но, по крайней мере, тебе стоило бы хранить беспристрастность. И Зарине, думаю, тоже. Полагаю, вы оба ведете себя глупо.