Книга Партизаны, страница 71 – Алистер Маклин

— Радиорубку? – Зарина посмотрела на дверь в торце комнаты. – Но мы ничего не слышали. В смысле…

— Моя радиорубка в пятидесяти метрах отсюда. Никакой тайны. В лагере три радиостанции. Одна для полковника, одна для капитана Харрисона и одна для меня. Вас назначат к полковнику. Лорен будет работать здесь.

— Это вы так устроили?

— Я ничего не устраивал. Я выполняю приказ, как и любой другой. Так распорядился полковник. О назначении сюда Лорен было решено несколько недель назад. В этом нет никакого секрета. Полковник по вполне понятным для меня, хотя, возможно, неясным для вас причинам предпочитает, чтобы радист капитана Харрисона, как и сам капитан Харрисон, не говорил и не понимал по-сербохорватски. Система безопасности полковника основана на том, что никто не должен никому доверять.

— Похоже, у вас с полковником много общего.

— Мне кажется, это не вполне справедливо, – заметил Метрович, продолжая улыбаться. – Могу подтвердить слова майора. Я переводчик, своего рода посредник между полковником и капитаном Харрисоном. Как и майор, я какое-то время учился в Англии.

— Хватит, – сказал Харрисон. – Оставим недостойные мысли и сосредоточимся на более важных вещах.

— Вроде гостеприимства? – спросил Джордже.

— Именно. Вроде гостеприимства. Садитесь, прошу вас. Что желаете, господа, – ну и, конечно, дамы?

Все сказали ему, что они желают, за исключением майора Ранковича. Тот подошел к Джакомо и спросил:

— Могу я поинтересоваться вашим именем?

— Джакомо, – слегка озадаченно подняв брови, ответил тот.

— Это ведь итальянское имя?

— Да.

— Джакомо, а дальше?

— Просто Джакомо.

— Просто Джакомо, – резким, скрипучим голосом повторил Ранкович. – Вы всегда такой таинственный?

— Это вас не касается.

— В каком вы звании?

— Это тоже вас не касается.

— Я уже видел вас раньше, правда не в армии. Риека, Сплит, Котор или вроде того.

— Возможно. – Джакомо по-прежнему улыбался, но взгляд его посерьезнел. – Мир достаточно тесен. Я раньше был моряком.

— Вы югослав?

Петерсен знал, что Джакомо с легкостью мог бы подтвердить данный факт, но точно так же знал, что делать этого он не станет. Ранкович был способным солдатом, но отнюдь не психологом.

— Я англичанин.

— Лжете.

Шагнув вперед, Петерсен постучал Ранковича по плечу.

— Будь я на вашем месте, Марино, я бы оставил его в покое, пока не поздно. Хотя сомневаюсь, что у вас осталось много времени.

— В каком смысле? – Ранкович повернулся к нему.

— В том смысле, что вы пока целы и невредимы. Продолжайте в том же духе – и очнетесь на больничной койке, пытаясь сообразить, не угодили ли вы под поезд. Я могу поручиться за Джакомо. Он англичанин. У него такой долгий и такой почетный военный послужной список, что любого из здесь присутствующих он может посрамить. Пока вы болтались по горам, он сражался во Франции, Бельгии, Северной Африке и Эгейском море, выполняя настолько опасные задания, что вы даже представить себе не можете. Взгляните на его лицо, Марино. Взгляните на него, и вы поймете, что перед вами лицо войны.

Ранкович пристально посмотрел на Джакомо.

— Я не дурак и никогда не оспаривал его качеств как солдата. Мне просто было любопытно, и, возможно, как и вы с полковником, я не слишком склонен кому-либо доверять. Я вовсе не собирался кого-либо обидеть.