Книга Партизаны, страница 3 – Алистер Маклин

— Само собой. – Полковника нелегко было сбить с толку. Спокойно глядя, как Петерсен снимает пальто и бросает его на кровать, он слегка приподнял бровь и спросил: – Что, на улице резко похолодало?

— В Риме? В январе? Не самое время подвергать риску свое здоровье. Должен вам сказать, болтаться по этим пожарным лестницам – то еще удовольствие.

— Так вот, значит, где вы были. Возможно, мне стоило вести себя осторожнее.

— И уж точно подобрать кого-нибудь потрезвее в качестве стражи.

— Это да. – Полковник достал вересковую трубку и начал ее набивать. – Хотя выбора особого не было.

— Вы воистину меня опечалили, полковник. Вы завладели моим ключом, а это незаконно. Вы выставили стражу, чтобы вас опять не застали за нарушением закона. Вы рылись в моих вещах…

— Рылся?

— Тщательно их обыскали. Не знаю, какие улики вы рассчитывали найти.

— В общем, никаких. Вы точно не из тех, кто оставляет…

— А до этого вы устроили за мной слежку. Я в этом уверен, иначе вы бы не знали, что раньше я был без пальто. Меня это не просто печалит, а удивляет. Где то взаимное доверие, которое должно существовать между союзниками?

— Союзниками? – Полковник чиркнул спичкой. – Я как-то об этом не подумал.

Судя по выражению его лица, он вообще об этом не думал.

— И вот еще одно свидетельство взаимного доверия. – Петерсен подал ему бумажник, который забрал у юного лейтенанта вместе с отобранным оружием. – Наверняка вы его знаете. Он довольно лихо размахивал своей пушкой.

— А!.. – Лунц оторвал взгляд от документов. – Пылкий молодой лейтенант Винтерманн. Вы были правы, забрав у него пистолет, он мог ранить им сам себя. Судя по тому, что мне о вас известно, парень сейчас не покоится на дне Тибра?

— Я так не поступаю с союзниками. Он заперт в ювелирной лавке.

— Ну конечно, – кивнул полковник, будто не ожидал ничего иного. – Заперт. Но он ведь наверняка может…

— Учитывая, как я его связал, – вряд ли. Вы не только меня печалите, полковник, но еще и оскорбляете. Почему бы вам было не дать ему красный флаг или барабан? Что-нибудь такое, что всерьез привлекло бы мое внимание?

Лунц вздохнул:

— Юный Ганс вполне хорош в танке, но изысканные манеры не его стиль. Кстати, я вас не оскорблял. Слежка за вами была исключительно его идеей. Естественно, я знал, что он замышляет, но не стал ему мешать. Шишка на лбу – не слишком большая плата за тяжко заработанный опыт.

— Он ее даже не получил. Союзник все-таки.

— Жаль. Помогло бы усвоить урок…

Полковник замолчал, услышав стук в дверь. Вошел портье с бренди и бокалами. Петерсен разлил напиток и поднял свой бокал:

— За операцию «Вайс»!

— Прозит. – Лунц пригубил бренди. – Не все гестаповцы варвары. Операция «Вайс»? Так вы знаете? Вам вроде бы не положено. – Лунц по-прежнему оставался невозмутим.

— Я знаю много такого, чего мне знать не положено.

— Вы меня удивляете, – сухо заметил Лунц и пригубил еще. – Превосходно, превосходно. Да, у вас есть склонность подмечать вроде бы несущественные, но вместе с тем секретные мелочи. И еще эта ваша любовь постоянно повторять слово «союзник». Что, в свою очередь, вызывает определенный интерес к вашей персоне – интерес, который, вы, возможно, считаете чрезмерным.

— Вы мне не доверяете?

— Вам придется подольше потренироваться изображать из себя обиженного. Естественно, мы вам доверяем. Ваше досье – а оно немаленькое – говорит само за себя. Что нам, а особенно мне, нелегко понять, так это то, почему человек с подобным досье выступает на стороне – боюсь, мне придется сказать в открытую – предателя. Я не оскорбил ваши чувства?