Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 86 – Дмитрий Штиль

Он сидел на заснеженной скамейке, ссутулившись, спрятав нос в воротник. В руках, сложенная вчетверо, белела газета.

Вокруг было тихо. Редкие прохожие спешили домой. Влюбленная парочка (наши сотрудники) целовалась у фонаря. Дворник (боец группы «А») лениво скреб лопатой асфальт метрах в тридцати.

На аллее появилась фигура. Высокий мужчина в дорогой дубленке и ондатровой шапке. Шел уверенно, по-хозяйски. Стивенсон. Первый секретарь посольства США. Сотрудник резидентуры ЦРУ.

Он прошел мимо скамейки, не сбавляя шага. Скользнул взглядом по газете. Морозов даже не поднял головы. Он знал: сейчас американец сделает круг. Так и вышло. Через минуту Стивенсон вернулся.

Подошел. Остановился, якобы прикуривая.

— Свежие новости? — бросил он тихо, на чистом русском, но с едва заметным акцентом.

— Обычные, — просипел Морозов голосом Толмачева. — План по чугуну выполнен.

Пароль верный.

Стивенсон сел рядом. Близко.

— Принес?

— Да. Здесь.

Морозов достал из-за пазухи пакет. Разведчик протянул руку. Его глаза жадно блеснули. Он предвкушал триумф. Он думал, что держит за горло советскую ядерную энергетику.

В тот момент, когда пальцы американца коснулись конверта, капкан захлопнулся.

— Брать!!! — рявкнул голос в наушнике у всех участников операции.

«Дворник» бросил лопату и рванул с места со скоростью спринтера.

«Влюбленная парочка» разорвала объятия — парень в прыжке сбил Стивенсона с лавки.

Удар!

Жесткий, профессиональный сбив. Американец полетел лицом в сугроб.

— Руки! Руки, сука!

Стивенсон попытался дернуться к карману — там удостоверение дипломатического сотрудника. Но ему не дали.

Боец группы «А» коленом вдавил его спину в мерзлую землю.

— I am a diplomat! — захрипел Стивенсон, выплевывая снег. — Immunity! Я дипломат! Не имеете права!

Ему заткнули рот, как будто и не слышали его визги. Кляп — профессионально, быстро превратив крики в мычание.

Вспышка! Еще вспышка!

Оператор КГБ снимал всё крупным планом: лицо сотрудника резидентуры, перекошенное от ярости и боли, пакет с секретными документами в его руке, он так и не успел его выпустить, наших парней, фиксирующих захват.

Морозов, наш двойник, лежал лицом в вниз, его уложили аккуратнее — фото для прессы. Он отыгрывал роль до конца — вжался в снег, изображая паралич от ужаса.

Стивенсона рывком подняли. Шапка слетела, дорогая дубленка была в снегу.

— Гражданин, — подошел к нему полковник из Второго Управления. — Вы задержаны за шпионаж против СССР. В машину!

Кабинет Андропова. Доклад прозвучал из динамика селектора:

— Объект взят. С поличным. Материалы при нем. Задержан согласно плану. Грузимся.

В кабинете повисла тишина. Но это была не тягостная тишина ожидания, а звенящая тишина победы.

Серов достал пачку сигарет, глянул на Андропова. Тот кивнул: кури.

— Шах и мат, — тихо сказал я.

Юрий Владимирович Андропов снял очки. Протер стекла белоснежным платком. На его лице не было торжества. Была лишь холодная, усталая удовлетворенность хирурга, успешно удалившего опухоль.

— Хорошая работа, товарищи, — его голос был ровным. — Подготовьте сообщение для ТАСС. Сообщите в МИД для подготовки ноты. Завтра господин Стивенсон будет объявлен персоной нон грата и выслан из страны в 24 часа.

Он подошел к карте мира на стене.

— Мы не просто поймали шпиона. Мы показали американцам их место. Теперь они будут бояться каждой тени. Каждой скамейки. Каждого «инициативника».