Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 80 – Дмитрий Штиль

Мы сидели в кунге «Урала», загнанного в просеку. Дорога просматривалась как на ладони. На повороте, метрах в ста от нас, разыгрывался спектакль. Поперек дороги, уткнувшись носом в сугроб, стоял рыжий «ЗиЛ». Рядом, мигая синим проблесковым маяком, притулилась «канарейка» — желто-синий «уазик» ГАИ. Чуть поодаль, пуская клубы пара из выхлопной трубы, дежурил грязно-белый «Рафик» скорой помощи.

Сцена была выстроена идеально. Битое стекло на асфальте, тормозной след, посыпанный песком. Любой водитель, увидев такое, инстинктивно уберет ногу с газа. В кунге было темно и холодно. Печку не включали, чтобы не демаскировать позицию дымом. Серов курил. В темноте огонек сигареты пульсировал, как тревожный красный глаз.

— Едет, — голос радиста прозвучал в тишине, как выстрел. — «Наружка» передала: объект прошел километровый столб 40. Скорость шестьдесят.

Серов раздавил окурок в банке.

— Приготовиться.

Я посмотрел на «Булата». Командир группы «А» сидел у перископа, не шелохнувшись. На его коленях лежал короткий автомат. Он был спокоен, как удав перед броском. Для него это была рутина. Очередной захват. Для нас с Серовым это был финал. Если Толмачев сейчас дернется, если он успеет надкусить ампулу — мы проиграем.

— Вижу объект, — сказал «Булат». — Белая «шестерка». Госномер 42−15 СВЕ.

Я прильнул к триплексу. Машина выплыла из-за поворота. Толмачев ехал осторожно. Увидев аварию, он, как и рассчитывали, начал тормозить. Стоп-сигналы полыхнули алым на снегу.

На дороге стоял старлей Волков. В шинели инспектора ГАИ, в белой портупее, с жезлом. Он выглядел абсолютно естественно. Усталый мент, оформляющий ДТП на морозе.

Он лениво махнул жезлом. «Жигули» клюнули носом и остановились.

— Работаем, — выдохнул Серов.

Толмачев опустил стекло не сразу. Он, видимо, что-то спрашивал через закрытое окно. Волков улыбнулся. Широко, радушно. Сделал жест рукой: мол, опусти, не слышу. Стекло поползло вниз. Секунда растянулась в вечность. Я видел, как Толмачев полез рукой во внутренний карман. За правами. Или…

Сердце у меня ухнуло куда-то в желудок.

«Бей! — мысленно заорал я. — Бей, сука, не тяни!»

И Волков ударил. Не жезлом. Коротким стволом автомата АКС-74У, который до этого висел скрытно под полой шинели. Звон стекла я не услышал за толстыми стенами кунга, но увидел, как разлетелись осколки.

Удар пришелся точно. В то же мгновение двери «скорой» и «ЗиЛа» распахнулись. Из них, как черти из табакерки, высыпали серые тени.

Никаких криков «Стоять! Милиция!».

Тишина и животная, звериная скорость.

Волков уже был внутри салона. Он висел на Толмачеве, вдавливая его голову в подголовник. Его пальцы фиксировали рот предателя, вставляя кляп — кусок плотной резины. Две тени рванули пассажирскую дверь. Треск вырываемого замка.

Толмачева выволокли наружу. Не как человека — как мешок с картошкой. Он попытался брыкаться, но двое бойцов уже сидели на нем. Один выкручивал руки так, что хруст суставов, казалось, был слышен даже здесь. Второй держал голову, прижимая щекой к ледяному асфальту.

— Чисто! — рявкнул Булат в рацию. — Клиент упакован.

— Досмотр! — заорал Серов, выпрыгивая из кунга. — Раздевать! Быстро!

Мы с «Булатом» бежали к месту захвата. Снег скрипел под сапогами. Толмачев лежал на дороге. Глаза у него были безумные, вылезающие из орбит. Изо рта торчал резиновый кляп, по подбородку текла слюна пополам с кровью — видимо, Волков все-таки выбил пару зубов.