Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 79 – Дмитрий Штиль

— Как только машина останавливается — никакой болтовни, — отрезал я.

— Инспектор подходит к окну и сразу идет на захват. Сразу.

Я посмотрел на «Булата».

— Первый номер — не документы проверяет, а бьет стекло (если закрыто) или рвет дверь. И работает только по голове. Задача — блокировать челюсть.

— Жестко? — уточнил «Булат».

— Предельно, — кивнул Серов. — Удар в челюстной сустав. Блокировка челюсти, кляп, фиксация. Пусть лучше у него будет сломана челюсть, чем он перекусит ампулу.

— Второй и третий номера, — продолжил я, — фиксируют руки. Растяжка. Каждый палец под контролем. Чтобы он даже пуговицу нащупать не смог.

— А если яд в одежде? — спросил Заварзин. — В воротнике?

— Значит, будет мерзнуть, — я жестко усмехнулся.

— Вытаскиваем из машины, кладем мордой в снег. И раздеваем.

— Догола? — поднял бровь Булат.

— До нижнего белья. Досмотр тела на месте. Вдруг пластырь на коже? Вдруг капсула в шве?

— Минус двадцать на улице, — напомнил Заварзин.

— Воспаление легких лечится, — отрубил Серов. — А отравление цианидом — нет. План утверждаю.

Майор выдохнул, словно сбросил тяжелый груз.

— И еще, «Булат». Я хочу лично видеть тех, кто будет стоять на дороге. И того, кто будет изображать инспектора.

— Мои люди — профи, — набычился командир.

— Я знаю, — твердо сказал Серов. — Но они заточены на борьбу с террористами, а здесь нам нужен ювелир с кувалдой. Мы с Ланцевым проведем инструктаж. Лично.

Полигон в ангаре. Час спустя. Трое бойцов группы «А» стояли перед нами. Крепкие, спокойные парни. Тот, кто должен был играть инспектора ГАИ, уже переоделся в форму. Темно-серая шинель, портупея, жезл. Смотрелось натурально.

— Как зовут? — спросил я.

— Андрей Волков.

— Слушай, Волков, — я подошел к нему вплотную.

— Представь, что ты мент. Но ты не документы проверяешь. Ты идешь ломать. Твоя задача — подойти так, чтобы он расслабился. Улыбнись. Козырни лениво. Пусть он потянется за бумажником.

Я схватил его за запястье.

— А в этот момент ты бьешь. Не ждешь, пока он опустит стекло до конца. Бьешь локтем. И сразу — руки к горлу. Не дыхалку ему перекрывай! Твоя задача — заклинить челюсть. Чтоб он рот закрыть не смог физически. Понял?

— Так точно.

— Если он дернется — ломай ему зубы. Если захрипит — плевать. Главное — рот должен быть открыт и пуст.

Серов инструктировал группу досмотра.

— Рвите одежду, — говорил он, показывая на манекене. — Не расстегивайте пуговицы — рвите. Куртку — долой. Рубашку — долой. Секунды решают всё. Если заметите, что он тянет руку к воротнику — ломайте руку.

«Булат» стоял в стороне, наблюдая за нами. В его взгляде читалось уважение. Он видел, что мы не штабные офицеры. Что за нашими словами стоит кровь. Моя — из того аула. Серова — из той больницы.

— Звери, — прокомментировал Заварзин, глядя, как бойцы отрабатывают выброс манекена из машины. — Просто звери.

— Готовность — шесть ноль ноль, — скомандовал Серов.

— Спать никому не придется. Завтра мы либо возьмем его, либо проиграем.

«Не проиграем, Юрий Петрович. Не в этот раз».

Я помнил улыбку смертника в ауле. Серов помнил пену на губах «Санитара». Мы были привиты от жалости самой надежной вакциной — памятью о мертвых. И завтра эта вакцина спасет операцию.

Трасса Свердловск — Серов. 42-й километр. 08:15 утра. Мороз стоял такой, что воздух, казалось, звенел от напряжения. Минус двадцать семь. Деревья вдоль трассы, одетые в белые саваны куржака, напоминали застывших часовых.