Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 78 – Дмитрий Штиль

Он вернулся на кухню, налил себе стакан водки. Выпил залпом, не закусывая. Тепло разлилось по жилам, но страх не ушел. Он просто затаился.

«Ничего, — прошептал он, глядя на пустой стакан. — Скоро всё кончится. Я уеду. Мы уедем. Туда, где деньги не надо прятать в огурцы».

Он не знал, что «скоро» наступит гораздо быстрее, чем он думал. И что билет ему выписан не во Флориду…

В кабинете Заварзина стоял сизый, плотный туман. Курили все. Даже форточка, открытая настежь в морозную ночь, не справлялась. У стены, расставив ноги в десантных ботинках, сидел командир спецгруппы «А». Позывной — «Булат». Лицо словно высечено из камня грубым зубилом. Ни возраста, ни эмоций. Только глаза — холодные, сканирующие, как оптика снайперской винтовки.

На столе лежала карта трассы «Сверловск — Серов». Красным карандашом был обведен участок на 42-м километре. Глухой лес, слепой поворот, отсутствие свидетелей. Идеальное место, чтобы человек исчез из этой реальности.

— Работаем по классике, — голос «Булата» звучал глухо, как камнепад в ущелье. — Сценарий «Остановка».

Он ткнул пальцем в карту, где красный круг пересекал серую нитку дороги.

— Ставим пост ГАИ. «Жигули» с мигалками, знак «Авария», якобы ДТП на обочине. Офицер тормозит объект жезлом. Подходит. Представляется. Просит предъявить документы.

«Булат» поднял тяжелый взгляд на Серова.

— Как только объект выходит из машины — группа захвата работает. Чисто, аккуратно, без стрельбы.

Серов молчал, крутя в руках зажигалку. Я видел, как ходили желваки на его скулах.

— Нет, — сказал я. Тишина в кабинете мгновенно стала вязкой.

«Булат» медленно повернул голову в мою сторону.

— Что нет? Обоснуй, опер.

Я закрыл глаза. И на секунду кабинет исчез. Вместо запаха табака и кофе в нос ударил запах пыли, кислого молока и страха. Аул. Ночь. Зеленая рябь в приборе ночного видения. Я снова стоял в той комнате. Видел того бородатого. Мы тоже тогда думали, что всё под контролем. Что он поднимет руки. Что он захочет жить, а он просто улыбнулся. И сорвал чеку. Щелк. Этот сухой металлический щелчок до сих пор стоял у меня в ушах. Звук, разделивший жизнь на «до» и «после».

— У вас красивый план, товарищ командир, — тихо сказал я, открывая глаза. — Вы подходите, представляетесь…

Я сделал паузу.

— У ЦРУ есть инструкция для провалов. Капсула с ядом. В дужке очков, в пуговице, в ручке.

Взял со стола карандаш.

— Представьте. Ваш инспектор говорит: «Предъявите права». Толмачев понимает — это конец. Он лезет во внутренний карман. Якобы за документами. У него будет две секунды. Он достанет ручку. Сунет в рот. И раскусит.

«Булат» хмыкнул.

— Не нагнетай, лейтенант. Это инженер, а не фанатик.

— А я согласен с Ланцевым, — вдруг глухо произнес Серов.

Мы все повернулись к нему. Юрий Петрович смотрел в одну точку. В его глазах плескалась темная, застарелая боль.

— У нас уже был горький опыт задержания, который закончился пеной на губах. Я видел, как стекленеют глаза. Мы просрали источника информации, потому что дали ему одну секунду. Второй раз я этого не допущу. Никаких игр в вежливость.

Он уперся руками в стол, нависая над картой.

— Оставляем легенду ГАИ. Пусть думает, что это проверка. Но сценарий меняем.

— Как? — спросил «Булат».