Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 18 – Дмитрий Штиль

— Все им мало… — буркнул Володя, отрывая голову вобле. — «Плохо ищете…».

— Да и так у всех нервы на пределе… — тихо сказал Серов. — Андропов гайки крутит. Правильно, может, крутит. Порядок нужен. Но когда резьбу срывает… — он не договорил, опрокинул стопку.

Я сделал вид, что слушаю с почтительным интересом новичка. По статусу «молодого» на мне лежала обязанность «наливайки». Отвык я от этого. В прошлой жизни сам был подполковником, и мне наливали лейтенанты. Теперь пришлось вспомнить оперативную молодость. Следил за ритмом. Если рюмка пустела, а я тормозил, Серов бросал на меня такой взгляд, что кожей чувствовал: нарушаю субординацию. Сам пил аккуратно. Стакан не должен быть пустым (подозрительно), но и не полным. Глоток там, где надо. Пропуск там, где не заметят. Масло и жирные котлеты работали: голова оставалась ясной, как зимнее утро. И все это время краем глаза, периферийным зрением волка, держал в фокусе угол предбанника. Стул. Полотенце. Брюки.

Вечер разогнался. Парилка сменялась ледяной купелью, купель — столом. Раки, вобла, пиво, водка. Языки развязались. Серов обмяк. Его движения стали плавными, взгляд — расфокусированным. Он спорил с Володей о какой-то ерунде — о методах вербовки или о футболе, неважно. Момент настал.

— Мужики, — сказал я, вставая и деланно пошатываясь. — Я на минуту… остыну. Сердце колотит с непривычки. Перегрелся.

— Иди, студент, — махнул рукой Сергей. — Только не упади там.

Я вышел в предбанник. Здесь было прохладно и тихо. Шум застолья остался за массивной дверью. Секунды вдруг растянулись в вечность. Каждый звук — капля воды из крана, шорох моих босых ног — бил по ушам набатом. Я подошел к углу. Полотенце лежало ровно. Слишком ровно. Я поднял край ткани. Брюки. Действовал быстро, без суеты — так работают не воры, а саперы. Одно лишнее движение — и взрыв. Пальцы скользнули по поясу. Правый кармашек. Часовой. Есть. Пальцы нащупали холодный металл. Ключ. Плоский, с зубчиками. Ключ от сейфа, где лежит правда о моем отце.

Левая рука нырнула в карман моего пиджака, висящего на вешалке рядом. Спичечный коробок. Открыл. Серый брусок пластилина. Я вдавил ключ в мягкую массу. Сильно, но аккуратно, чтобы отпечатался каждый зубчик, каждая бороздка. Раз. Перевернул. Вдавил другую сторону. Два. Вынул ключ. Посмотрел на слепок. Идеально. Вытер ключ краем простыни (никаких следов пластилина, никакой смазки). Вернул металл в кармашек брюк. Накрыл брюки полотенцем. Поправил складку так, как она лежала. Все это заняло семь секунд.

В этот момент дверь парилки скрипнула. Сердце ударило в ребра. Я отскочил к умывальнику, открыл кран, плеснул водой в лицо.

— Ух… хорошо… — громко выдохнул я, уставившись в кафель.

Шаги. Тяжелые, влажные шлепки босых ног. Тень упала на стену.

— Эй, Витя? Ты там живой? — голос Володи. Хриплый, пьяный.

— Живой, товарищ капитан, — я поднял мокрое лицо, улыбнулся беспечной улыбкой идиота.

— Водички попил. Сейчас вернусь.

— Давай, — тень качнулась. — Там Серов тост говорит.

Дверь закрылась. Я выключил воду. Посмотрел в зеркало. Из стекла на меня смотрел молодой парень с мокрыми волосами. Испуганный? Нет. В глазах был лед. Я сунул коробок с отпечатком глубоко в карман, в самый низ, под подкладку. У меня был ключ. Теперь осталось найти момент, чтобы открыть правду.