Книга Вернуть истинную, страница 25 – Сандра Лав

Он звучал так, что в груди всё сжалось, а горло пересохло. Я сглотнула, чувствуя, как дрожит подбородок, и, повинуясь инстинкту, медленно подняла взгляд, выполнив его условие.

Стоило мне взглянуть в его глаза, как я утонула в них, словно в бездонной пропасти. Эти омуты, когда-то полные тепла, теперь горели холодным пламенем.

"Скучала," — эта мысль пронзила меня, словно вспышка молнии, незваная и жгучая. Я не ожидала его увидеть здесь, в такой ситуации.

Не так представляла нашу встречу, совсем не так.

Моё сердце сжимается до физической боли, я вся трясусь от его взгляда, от его невысказанного осуждения.

Ненавидит. Чувствую. Чувствую, что ненавидит меня всей своей душой.

— Отдай мне сына, — прошептала я, переборов себя, собирая последние крохи мужества.

Мой голос был хриплым, едва различимым, но я всё же произнесла эти слова, видя, как его глаза загорелись ещё сильнее, словно два уголька, раздуваемых яростью.

Он сделал шаг ко мне, тяжёлый, решительный, и я дёрнулась, отшатнувшись, не желая касаться его, не желая ощущать его близость.

Он тоже виноват, ведь он понимал, что такое может случиться. Что могла сделать я в той ситуации.

Я выдержала его взгляд, но чего это стоило! Каждое мгновение казалось вечностью, наполненной болью.

Я чуть не упала от того, насколько это было больно и страшно.

— Ты его не получишь, пока я не разберусь во всём, — его слова, холодные, прозвучали как окончательный приговор.

С этими словами он резко развернулся, его мощная фигура двинулась в сторону.

Моё сердце пропустило удар, а тело самопроизвольно дёрнулось, задрожало, охваченное ледяным ужасом. Отнять у менясына? Нет, этого я не вынесу.

Удивлённая его ответом, ошеломлённая, я последовала за ним, еле поспевая.

Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались от слабости, но я не позволяла себе отстать.

Однако заговорить не решалась, ведь мне было так плохо от этой гнетущей слабости, от пронизывающей боли в каждом мускуле.

Но я не покажу ему, не могу, просто не могу, чтобы он увидел мою уязвимость.

Хьюго был слишком быстрым, его шаги были уверенными, несгибаемыми. Ему совершенно не волновало, что происходило со мной. Иду ли я за ним? Не отстаю ли?

Моя сорочка была вся промокшая от пота и слез, вся испачканная грязью, как и я сама.

Слезы жгли глаза, оставляя на щеках соляные дорожки, но я держалась, стиснув зубы. Что он хочет узнать?

Почему он такой резкий, почему так смотрит, что душа болит от каждого его взгляда? Ведь его холод и безразличие, его отстранённость причиняют мне боль больше всего на свете, пронзая сердце острее любого ножа.

Солнце уже светало, пробиваясь сквозь кроны деревьев, когда я остановилась около старого, могучего дерева, моё дыхание прерывалось.

Перед собой я видела его широкую, неприступную спину.

Год. Целый год я не видела его, а теперь не знаю, как вести себя рядом с ним, когда он стал таким.

Безжалостным, обвиняющим, ледяным и абсолютно отстранённым. В нём не осталось ни капли того тепла, той заботы, которую я помнила.

И эта новая, чужая его сторона пугала меня до глубины души.

Мы дошли до деревни, и я зажмурилась, стоило увидеть Захария и Глинду, стоявших у порога своей хижины.

Их глаза округлились, когда они увидели Хьюго. В их взглядах читалось и удивление, и страх, и нечто вроде глубокого, неосознанного сожаления.