Книга Вернуть истинную, страница 182 – Сандра Лав

— О мужчине, чьи глаза горели таким неистовым огнем, что обжигали душу.

Я улыбнулся, слушая её, и она продолжала.

— Я так волновалась при тебе, когда увидела вновь, моё сердце выпрыгивало из груди, и я совершенно не понимала, что творится со мной.

Я сжал её еще сильнее.

— Моя девочка, моя единственная, моя жена, моя непокорная ведьма, шептал я, целуя её волосы, её висок, мои руки, нежно и трепетно, исследуют каждый изгиб её спины, её талии, словно заново открывая её для себя, ощущая её тепло и её дыхание.

— Я тогда заснуть не мог ни на минуту, признался я, вспоминая те бессонные ночи. — Хотел найти ту незнакомку, которая одним взглядом заставила моё сердце биться быстрее, чем когда-либо. Ту, что так легко, так изящно обставила меня, опытного волка. Я был по-настоящему удивлен, мышонок, восхищен тобой.

Я усмехнулся, и в ответ увидел, как на её губах расцветает смущенная, довольная улыбка, а глаза заискрились от гордости и нежности.

Я вновь поднял её на руки, крепко прижимая к себе.

Мышка погладила меня по щеке, её пальцы были такими нежными, что каждое прикосновение вызывало мурашки по коже. Она подалась вперёд, невесомо поцеловав меня в уголок губ.

— Я тяжёлая, Хьюго, прошептала она, и в её голосе я уловил легкую нотку смущения. Я усмехнулся, быстро чмокнув её в мягкую щеку, и моё сердце сжалось от нежности при мысли о том, почему её тело стало таким прекрасным и округлым.

— Не говори так, мышонок, мой голос стал серьёзным, но в то же время полным глубокой нежности.

— Ты носишь моего ребёнка под сердцем. Я поражен тобой, восхищён. Не смей так говорить, поняла? Я посмотрел ей прямо в глаза, и она, словно прочитав в моих глазах всю серьезность моих слов, согласно, кивнула головой.

— Носить и держать тебя одно удовольствие, хрипло признался я, прижимая её к себе ещё крепче.

— Я не спускал бы тебя со своих рук никогда. Мои слова были наполнены такой искренностью, таким глубоким чувством.

Её глаза заблестели, в них я увидел не только горящие огоньки счастья, но и влажный блеск непролитых слез.

— Мне так повезло с тобой, выдохнула она, обнимая меня за шею ещё крепче.

— Я так сильно люблю тебя, Хьюго, так счастлива, что мы вместе, что каждый новый день я просыпаюсь рядом с тобой. Её признание прозвучало шёпотом, но эхом отдалось в каждой клеточке моего существа, наполняя меня до краев.

— Не плачь, любимая, прошептал я в ответ, нежно целуя её в волосы, чувствуя их шелковистость под своими губами.

— Я навечно твой, ты навечно моя. Нас ничего не разлучит, слышишь? Ничто. Я сжал её сильнее.

— Уже холодает, пробормотал я, мышка зябко прижималась ко мне ещё плотнее, словно ища у меня защиты от внезапного прохладного ветра.

— Я люблю тебя, девочка моя, мой голос был полон нежности, но в нем звучала и какая-то первобытная сила, безусловная принадлежность.

— Я твой, слышишь? Только твой. Она чуть отстранилась, её взгляд встретился с моим, и на её лице расцвела слабая, но такая искренняя, такая наполненная счастьем улыбка.

— А я только твоя, прошептала она в ответ, и в этом коротком предложении было столько силы, столько верности, столько абсолютной любви, что я вновь сжал её сильнее, прижимая к себе, чувствуя, как же сильно я её люблю, как готов ради неё на всё.

Ради неё и ради нашего сына, и нашей ещё не родившейся маленькой девочки, что сейчас покоилась под её сердцем.

Конец