Книга Вернуть истинную, страница 179 – Сандра Лав

— Только аккуратно с ним, ладно? Мама будет волноваться. Договорились? Он согласно закивал головой, его глаза сияли. Я сжал его ещё сильнее, чувствуя, как моё сердце переполняется.

Мой сын. Моё продолжение. В нём было так много меня, но и так много от его матери. Он рос так быстро, и я никак не мог привыкнуть к этой скорости, к тому, как быстро пролетает каждый день, наполненный его новыми открытиями.

— Где наша мама? — спросил я у него, легонько покачивая в руках. Он посмотрел на меня, улыбнулся.

— В вашем месте, ответил Ник, его голос был немного приглушённым, он с удивлением рассматривал свой нож.

— Она сказала, что хочет немного погулять, а я прибежал к тебе! Он усмехнулся, и я, поцеловав его в висок, осторожно спустил с рук.

— Я пойду покажу остальным! Он полный гордости за свой новый нож, резко сорвался с места, маленьким вихрем умчавшись в сторону своих друзей.

Я проводил его взглядом, а потом, не мешкая, направился туда, куда меня звало и манило моё собственное сердце.

К ней. К моей девочке.

Пять лет. Пять счастливых лет пронеслись, как один миг, а я до сих пор не мог поверить, что она моя. Моя до последней клеточки, до последнего вздоха.

Пять лет мы были вместе, прошли через столько всего, что дух захватывало от воспоминаний. Но наша любовь, вопреки всему, становилась только сильнее, глубже, ярче с каждым днём. С каждым днём моя мышка дарила мне столько любви, отдаваясь полностью, без остатка. Её нежность, её преданность, её безграничное доверие были для меня всём.

Я усмехнулся, когда по дороге нарвал охапку полевых цветов. Простых, незамысловатых, но таких же чистых и искренних, как мои чувства к ней.

Столько любви к ней ощущал, столько нежности, что описать словами было просто невозможно. Это было нечто большее, чем слова, чем жесты.

Это было ощущение, пронизывающее каждую фибру моего существа, заставляющее моё сердце биться в унисон с её.

Столько было борьбы с врагами, столько было тревог и испытаний. Дни, недели, месяцы, когда я был вынужден оставлять её, уезжая в самые опасные места, чтобы защитить наш клан.

Но она терпеливо ждала меня, всегда ждала. Даже если мне приходилось надолго уезжать, она молчала, отпускала, лишь её глаза выдавали то волнение, ту скрытую боль, что она старалась не показывать.

Она не плакала при мне, но я видел, как дрожат её губы, как влажнеют ресницы, и это разрывало мою душу на части. Ведь оставлять её я больше не хотел, ни на минуту, хотя понимал, что это было нужно.

Ради её безопасности, ради безопасности наших детей, ради их будущего.

Я глубоко вздохнул, когда, наконец, увидел её. Замер, поражённый её красотой, её нежностью.

Она мирно сидела на скамейке, в беседке, которую я построил для неё своими руками.

Осуществил то, о чем она так мечтала — маленькое, уютное укрытие, где можно было насладиться тишиной и спокойствием.

Моя. Только моя.

Бесшумно подошёл к ней. Я наклонился, и в голове, одна за другой возникли яркие, трепетные картинки, когда я ее впервые здесь встретил.

Вновь пережил тот самый миг, когда впервые увидел её, и мой мир перевернулся. Сердце тогда сжалось от неведомого доселе чувства, а сейчас, спустя годы, оно продолжало биться в том же безумном, счастливом ритме.

— Ты когда-нибудь будешь меня слушаться? — мой голос вырвался хриплым шепотом, пропитанным нежностью и едва сдерживаемой властностью.