Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 146 – Виктория Богачева

— Я могу сказать, что ты плохо себя чувствуешь, — предложила Варвара, заметив, как скривилось мое лицо — словно проглотила кислый лимон.

— Днем раньше — днем позже, — я осторожно пожала плечами, оберегая то, по которому чиркнула пуля. — Это неизбежно.

— Наверное, да, — помедлив, согласилась она со вздохом и пожала мне руку через перчатку. — Удачи. Я буду в соседней комнате... на всякий случай.

Слабо улыбнувшись, я поспешила в спальню, которую занимала, чтобы отколоть шляпку, оставить сумочку и немного освежиться. Руки едва ощутимо подрагивали, а в животе поселилось неприятное, тянущее ощущение, какое бывает перед опасностью. Впрочем, именно так и следовало воспринимать мадам Ростопчину.

Проведя в десятый раз ладонями по талии, расправляя невидимые складки нежно-лилового платья, я решительно кивнула своему отражению и спустилась в гостиную. Когда я вошла, Елизавета Михайловна монументально стояла возле окна. Очень медленно она повернулась на шум шагов, и я застыла в дверях, словно школьница, которая пришла в кабинет директрисы получить выволочку.

Усилием воли я заставила себя приподнять подбородок и расслабленно, спокойно пройти вглубь гостиной. Было так тихо, что стук моих крошечных каблуков звенел под потолком, раскатистым эхом разлетался по комнате.

— Доброго дня, Елизавета Михайловна, — сказала я, остановившись на ковре по центру. — Мне передали, что вы ожидаете.

Мадам Ростопчина скривила тонкие губы и бесконечно долго скользила взглядом по лицу, рукам, шее и волосам.

— Так вот, вы какая, Ольга Павловна, — выговорила она, наконец. — Притворялись божьей овечкой, а оказались хваткой хищницей.

— Что, простите?.. — я приподняла бровь.

Я догадывалась, что мадам Ростопчина явилась не для дружелюбной беседы, но переходить к оскорблениям вместо приветствия?.. Слишком даже для нее!

— Газеты подкупили — нехорошо. Решили не мытьем, так катаньем? Надавить на Сашку общественным порицанием и грязными сплетнями?

Изумление отразилось на моем лице.

— Зачем же притворяться? — хмыкнула она. — Мы одни сейчас, мой глупый сын не увидит.

— Не понимаю, о чем идет речь, — с прохладцей сказала я, выдержав ее взгляд.

Не так страшна была Елизавета Михайловна после всего, что мне довелось пережить.

— Что, выведали о состоянии нашей семьи и решили все прибрать к рукам через Сашу? — женщина, казалось, совершенно меня не слышала и вела беседу с образом, который представляла в голове. — Так и знайте, у вас ничего не выйдет! Именно это я и сказала сыну.

Моргнув, я почувствовала острое дежавю. Верно, сегодня выдался день, когда я не имела ни малейшего представления, о чем рассказывают мне люди, которые были полностью уверены, что я их понимаю.

— Что же вы побледнели, душечка? — победно хмыкнула мадам Ростопчина. — Вот вы у меня где! И вы, и Сашка! — она потрясла кулаком. — Так и сказала ему: лишу наследства, коли женишься на этой учителке.

Сглотнув, я невольно оперлась рукой о высокую спинку кресла, потому что ноги совершенно не держали.

— Думали, охмурили идиотика и дело в шляпе? Как бы не так! Капиталами после смерти покойного Николя распоряжаюсь я. Как и имениями, и землями, и домами. У Сашки своего ничего нет, гол как сокол! Так что ничего-то у вас не выйдет, моя дорогая.