Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 145 – Виктория Богачева

— Поезда в город N, — терпеливо пояснил Барщевский. — Он вам не сказал, что намерен наведаться туда?..

Когда я вышла из кондитерской после встречи с князем Барщевским, то сделала жадный глоток прохладного, свежего воздуха. Иван Григорьевич, как истинный джентльмен, все порывался меня проводить или посадить в экипаж, но я хотела побыть одна и собраться с мыслями, потому и обманула его, сказав, что меня ожидает светлейшая княгиня Хованская.

С Варварой мы, конечно, условились о встрече, но до нее оставалось еще больше сорока минут, и я намеревалась потратить их на неспешную прогулку в том самом сквере, в котором мы расстались.

Потому что мне действительно было над чем подумать.

Князь Барщевский отказался уезжать из Петербурга, пока ситуация не разрешится. Он хотел дождаться возвращения Ростопчина, чтобы еще раз попытаться убедить его в моей непричастности к задумке, только вот это не было правдой.

Новость о том, что Александр Николаевич отправился в городок N, ввела меня в ступор. Сперва я смотрела на князя Барщевского и лишь глупо моргала, осознавая услышанное. Разумеется, мне он ничего не сказал, но хотела бы я знать, знал ли он, что поедет, когда приходил в последний раз в особняк Хованских?..

Слухи, что циркулировали в газетах, меня трогали мало. Во-первых, не уверена, что существовала ли более серьезная угроза моей карьере, чем стрельба Зинаиды. Во-вторых, в глазах общества я была вдовой, а не девицей на выданье. Урон репутации будет незначителен.

Гораздо сильнее они могли навредить Ростопчину. Нетрудно сложить два и два, чтобы понять, о каком именно Тайном советнике шла речь в бульварных газетенках. Том самом, который входил в состав комиссии, цель которой заключалась в проверке моих навыков преподавателя. Слухи о нашем романе компрометировали его гораздо сильнее, чем меня.

Только вот кому это все понадобилось?..

Я прошла по скверу всего две сотни метров, когда почувствовала усталость и головокружение. Пришлось остановиться и присесть на ближайшую скамейку с изящной спинкой.

Вокруг было людно. Я наблюдала, как мимо пробегали дети, за которыми не могли угнаться гувернантки, и чинно проплывали, шурша юбками, женщины, держа под руку мужчин в сюртуках и с тросточками, и ощущала, как горят щеки.

Это было смятение. И смущение, которое я впервые почувствовала, когда князь Барщевский рассказал, что Росточин отправился в городок N. И почему только ему так нужно было докопаться до правды!.. Как будто это мешало нам...

Что?..

Я тряхнула головой и с нажимом потерла виски указательными пальцами. Как спокойно я жила до того, как господин Тайный советник с ноги ворвался в мою жизнь...

В условленное время мы вновь встретились с Варварой и отправились к ним в дом. Почему-то я не рассказала всей правды о том, как прошла встреча с князем, умолчала о поездке Ростопчина. Это казалось таким личным, и отчего-то я смущалась всякий раз, как думала об этом. Потому и не стала говорить. Можно назвать это глупостью, можно — женским чутьем — но я была уверена, что в городок N Александр Николаевич отправился отнюдь не по долгу службы.

А по зову сердца.

И не хотела ни с кем это обсуждать.

А дома нас ждали новости. Во-первых, я получила письмо с приглашением явиться на беседу об «обстоятельствах произошедшего на лекции Его Императорского Высочества». К слову, я его заждалась. Мне было что сказать. А во-вторых, дворецкий доложил, что меня — лично — ожидает гостья. Мадам Ростопчина.