Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 149 – Виктория Богачева

Варвара уловила это очень четко и сказала.

— Довольно о них. Вместо этого нам следует подумать о твоем скором посещении Охранки.

* * *

Так получилось, что на беседу я отправилась одна. Как назло, Варваре назначали аудиенцию у Великого князя на то же время, а поехать с ее мужем я, разумеется, не могла, хотя предлагали оба — и князь, и княгиня. Но согласиться мне не позволила совесть; о гордости не шло и речи. Но я искренне считала, что доставила уже им столько хлопот, и не хотелось вмешивать еще и Георгий Александровича. Который, как я слышала, нынче испытывал на службе определенные трудности из-за увлечений супруги.

Варвара порывалась перенести аудиенцию на другое время, но это было невозможно — мы обе понимали, что подобный шанс выпадает единожды, и если сейчас отказаться, то не факт, что еще раз получится.

И потому ранним утром четверга, спустя три дня после визита Ростопчиной, я стояла на тротуаре напротив здания, в котором располагалось Охранное отделение, и набиралась смелости.

Но войти в дверь я не успела. Едва перешла дорогу, и ко мне буквально из ниоткуда подлетел молодой адъютант.

— Мадам Воронцова? — уточнил, хотя я видела по глазам, что он меня узнал.

Его же лицо было мне незнакомо.

— Да, это я.

— Прошу за мной, — он отступил на шаг и завел за спину правую ладонь. — Его превосходительство вас ждет.

Я понятия не имела, о ком говорил адъютант, но на всякий случай кивнула. Странный, однако, метод ведения бесед. И почему меня перехватили у двери и не позволили войти в здание?

Следом за юношей я прошла к черному крыльцу, которое располагалось во внутреннем дворе. С улицы его было не видно, оно использовалось «для своих». Брови взметнулись наверх, но я не стала ничего спрашивать. Хованские советовали поменьше говорить и побольше слушать, именно этим я и собиралась заняться.

Час был ранний, да и я прибыла немного загодя, потому внутри было немноголюдно. Сквозь бесконечные коридоры и переходы адъютант подвел меня к массивной двери, возле которой справа висела табличка с инициалами, выполненными золотыми буквами.

«Начальник Санкт-Петербургского охранного отделения Василий Васильевич Фурсов».

В голове яркой вспышкой пронеслись слова Ростопчина: «мой добрый знакомый Василий Васильевич из Охранки, я попрошу его прислать к вам человека».

Тогда я не придала этому значения. Сейчас же смотрела на табличку и глупо моргала. Так вот, кого он имел в виду. Хороши же у него знакомые!

— Разрешите, Ваше превосходительство? — адъютант, вытянувшись, постучал в дверь, и почти сразу же раздался глухой голос.

— Войдите.

Начальник охранного отделения оказался мужчиной лет пятидесяти, с аккуратно подстриженными усами и цепким взглядом опытного наблюдателя. Он сидел за огромным письменным столом, но, завидев меня, тут же встал, расправил плечи и шагнул навстречу.

— Проходите, Ольга Павловна, у нас мало времени, — произнёс он с неожиданной теплотой. — Рад знакомству. Александр Николаевич много о вас рассказывал.

Я даже растерялась: не ожидала столь теплой встречи. Но в глазах Василия Васильевича не было ни высокомерия, ни недоверия — лишь открытый интерес и легкая, добродушная насмешка, свойственная человеку, который многое повидал, но еще не утратил живого ума.

— Присаживайтесь, прошу. Мы с вами, как говорится, свои. Не бойтесь, обойдемся без формальностей. Саша за вас поручился, а этого, знаете ли, более чем достаточно.