Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 150 – Виктория Богачева

Саша?..

Я молча повиновалась и опустилась на ближайший стул, а вот мужчина остался на ногах. Жестом он отпустил адъютанта и вновь заговорил, лишь когда за ним закрылась дверь.

— Как я уже сказал, времени у нас мало. На беседу вас вызвали ко мне, но не я. Нынче балом правит князь Мещерин, впрочем, это ненадолго. Но не забивайте себе голову. Главное, что вам следует помнить: ничего ему не объясняйте, ни с чем не соглашайтесь и, бога ради, ничего не подписывайте и не берите из его рук!

Пока я понимала только одно: стрельба в университете спровоцировала множество подковерных игр, которые повлекли за собой цепную реакцию, словно падающие карточки в домино. Я же угодила в один из эпицентров — на свою беду.

— Почему вы мне помогаете? — не сдержавшись, осведомилась я.

— Саша попросил перед отъездом, — спокойно и честно пояснил Василий Васильевич и метнул в меня въедливый взгляд опытного офицера, привыкшего подмечать самые незначительные мелочи.

Он подошел к буфету у стены, налил себе воды, затем предложил стакан мне, но я мотнула головой. Тогда он сделал глоток и снова посмотрел на меня, уже серьезнее.

— Мы ведем свое следствие. А тот, кто не отнесся должным образом к вашим словам, получил строгий выговор и временно отстранен от службы.

Я не знала, что сказать. Пока я пыталась вернуть связность речи, Василий Васильевич насторожился не хуже охотничьей собаки, почуявшей дичь. Он и воздух втянул носом подобно хищному зверю, а затем посмотрел на меня.

— Вам пора, Ольга Павловна. И помните главное: вы не одна.

Машинально я поднялась с кресла, когда он подошел и протянул руку. Он сам проводил меня до двери и передал поджидавшему адъютанту, и уже вместе с ним мы двинулись дальше по коридору, а Василий Васильевич остался в кабинете. Пока следовала за своим сопровождающим, бездумно переставляя ноги, пыталась собраться с мыслями.

Значит, Ростопчин за меня попросил. Предвидел, что меня вызовут на беседу. Я и сама об этом думала, вопрос был лишь один: когда?

Предвидел и похлопотал...

Крепко задумавшись, я не заметила, как мы дошли. Адъютант вновь постучал в дверь, которая выглядела уже попроще, и на стене рядом с ней не висело именных табличек.

— Прибыла мадам Воронцова, — четко произнес он.

— Прошу, проходите! — прозвучал столь ненавистный голос князя Мещерина, и я сглотнула, ощутив на языке вязкую горечь.

Затем дверь распахнулась, и я вошла.

Мещерин сладко улыбался, расположившись за столом, что стоял напротив окна. Прием был выверенным. Утренний свет бил ему в спину, и потому мне приходилось подслеповато щуриться, если я хотела разглядеть его лицо, которое оставалось в тени. Он нарочно усадил меня перед собой, еще и на жесткий стул с неудобной спинкой и совершенно точно ждал, пока я что-либо попрошу.

Задернуть шторы, пересесть.

Ну, уж нет.

Даже странно, что он рассчитывал, что я проявлю слабость. Думала, что наше взаимодействие на лекциях и в стенах университета позволило ему многое обо мне узнать.

Напрасно.

Князь Мещерин был не из тех, кто станет хоть что-то узнавать о женщине. Верно, считал это ниже своего достоинства.

— Ольга Павловна, будьте любезны, расскажите нам об обстоятельствах вашего знакомства и общения с Зинаидой Сергеевной Ильиной.

В просторном, но безликом кабинете мы были, разумеется, не одни. Помимо князя в роли дознавателя, в помещении присутствовали еще трое: двое мужчин и женщина, которая вела запись нашей беседы. Какая ирония!..