Книга Цветы и тени, страница 42 – Марта Трапная

Тодор посмотрел на меня и взгляд у него был ясный, как у ребенка.

— Мне интересно, леди Ровена. Я тоже пробовал… как вы. Ветки зимой срезал, в воду ставил, почки лопались, но листья…

— Так до конца и не разворачивались, да? — улыбнулась я. — Сухой воздух виноват, их надо было обрызгивать водой. И еще в воду добавить немного патоки или меда. Я расскажу, если ты не сбежишь от меня до зимы.

— Не сбегу, — пообещал парень и вдруг просиял. — Так вы меня берете в помощники? Правда?

— Правда, — сказала я. — Конечно. Почему я могла бы тебя не взять? Приходи завтра в рабочей одежде, к восьми утра. В четыре будешь свободен. Будем делать землехранилище.

Тодор смотрел на меня так, будто я пообещала ему самое интересное занятие на свете. А ему предстояло всего-навсего вырыть яму и наносить туда разной земли.

Почему-то от встречи с Тодором мне хотелось улыбаться. Конечно, я сразу поняла, что за желтый первоцвет оказался у его матушки, и кто был тем постояльцем. Принц Лусиан не выбросил цветок, не отдал первому встречному. Он был хорошим человеком, я поняла это почти сразу после появления в замке. Может быть, поэтому я и влюбилась в него так сильно. Красивые мужчины часто носят червоточину в душе. Кажется, Лусиан был исключением.

С Тодором мы сработались. Он не просто копал землю или рубил дрова. Он старался вникнуть, для чего это нужно, и потому все делал правильно. Он задавал вопросы, он искренне восхищался приемами, которые позволяют цветам выпускать бутоны среди зимы и цвести в лютые морозы. Составление букетов его мало интересовало, но однажды он принес мне охапку чудесных веток омелы с огромными ягодами.

— Нарезал, — коротко сказал он. — Шел по лесу, увидел на дереве, подумал, леди Ровене понравится. Может быть, вы для чего-то их приспособите. Эти ваши букеты из хвороста многим нравятся.

Я рассмеялась. Букеты из хвороста — это было ужасно мило.

На мне висело камнем обещание позаботиться об Илине Ласьяу. Честно говоря, я не очень понимал, что это значит. У нее не было матери, и я не знал, где она — умерла? Уехала? Может быть, Илина была приемной дочерью Мирчи? Ладно, это я могу выяснить с легкостью. Но… как я мог о ней позаботиться? Что имел в виду Мирча?

Мне ничего не оставалось, как поговорить с дядей Флорином. Он наотрез отказался переселяться в Эстерельм навсегда, но иногда приезжал в гости. К счастью, его приезд почти совпал с моим возвращением.

Дядя Флорин вздохнул, услышав мой вопрос.

— Ты правда не понимаешь, Лусиан, или тебе не хочется понимать?

Я развел руками.

— Мне не до шуток! Я и так виноват перед ней, перед его семьей, перед всеми за эту разведку.

— Не самый умный ход, — согласился дядя Флорин. — Охраны надо было взять больше. И обоз.

Я поморщился. Основательность Флорина всегда казалось мне слишком… избыточной. Если путешествовать, то с обозом, если приглашать гостей, то за полгода.

— Позаботиться — найти ей мужа и новую семью, — мягко и, как мне показалось, даже с сочувствием сказал дядя Флорин.

— Что-о-о? — вот, это был яркий пример его основательности.

— А что ты думал?

— Я не знал, что думать, поэтому и спросил у тебя, — огрызнулся я. — Где же я буду искать ей мужа и семью?

— Ну, раз не можешь придумать, женись на ней сам.