Книга Цветы и тени, страница 43 – Марта Трапная

Я ударил кулаком о стол, не успев подумать, что я делаю. Рука заболела. Это был хороший стол, основательный как дядя Флорин. Только с мраморной столешницей.

— Ого, — сказал дядя Флорин. — Что с тобой? Нет, я вижу, что жениться в твои планы не входит, но…

Он осекся. Я смотрел на него и не видел. Я видел Ровену, ее блестящие глаза, переполненные негодования. Наверное, вот так же она посмотрит на меня, если я когда-нибудь женюсь на ком-нибудь, кроме нее. Да не хочу я ни на ком жениться, кроме нее!

Это был неподходящий момент для озарения, но ведь озарение никогда не спрашивает, когда ему прийти — пора или не пора, готов ты или нет. Я понял, почему она предала свою семью. Я понял, почему ее разозлили мои деньги. Теперь я знал, почему она меня спасла. И, клянусь белым и черным огнем, теперь я испытывал к ней не только благодарность. Она мне нравилась. Очень. Я молчал, пораженный своим открытием. Ведь все так просто! Осталось придумать, как вернуть леди Ровену в Эстерельм. То есть, вернуть ее просто. Надо помиловать ее семью. Можно не только ее семью, но и еще каких-нибудь ссыльных. Много ли было ссылок за последние годы правления Эриха? Я, кажется, кроме Ванеску, никого не отправлял в ссылку.

Я вздохнул и потер ушибленную руку.

— Ты можешь объявить о помолвке, — мягко сказал дядя Флорин. — И под этим благовидным предлогом забрать девушку в замок. Здесь она может учиться, получать нужные знания, обзавестись знакомствами. А когда она в кого-нибудь влюбится, сделаешь благородный жест — объявишь о том, что не можешь стоять на пути у высоких чувств своей невесты, отменишь помолвку и благословишь ее свадьбу.

— А это не будет… недостойно? — осторожно спросил я. Все-таки политические игры никогда не были моей сильной стороной. Хотя я уже изрядно продвинулся в обучении этому навыку.

— Все будут рыдать от твоего благородства, — с усмешкой ответил дядя Флорин. — Особенно женщины. Это разумный и принятый в обществе выход, почитай историю. Самая большая опасность в этой ситуации — сделать так, чтобы эта девочка не влюбилась в тебя. Но, учитывая как ты себя ведешь в последнее время, шансов у нее немного — не то что влюбиться, даже увидеть тебя раз в году. Хотя если и влюбится, и это чувство будет взаимным… — Дядя Флорин сощурился и покачал головой, — ох, кажется, этого не случится. Тебе придется постараться не разбить ей сердце.

— Я вообще не думаю, что способен кому-то разбить сердце, — буркнул я.

Дядя Флорин пожал плечами, но не стал развивать тему.

В решении, которое предложил Флорин, был смысл. Чем больше я читал о том, как проходят помолвки, тем больше я понимал, что это отличный повод объявить амнистию. Без нее ближайший достойный для помилования заговорщиков повод подвернется через два года, на пятилетие моей коронации. А два года — это очень, очень долго.

Но, с другой стороны, разве помолвка — это честно по отношению леди Ровене? Наверное, мне стоит написать ей и предупредить о том, что я не собираюсь жениться на Илине. Но не буду ли я выглядеть глупо? Ведь если Ровена настолько искушена в светской жизни, как мне показалось в ту первую встречу, она поймет, что помолвка еще ничего не значит. Раз дядя Флорин говорит, что подобные помолвки с целью опеки — обычное дело.