Книга Цветы и тени, страница 44 – Марта Трапная

Я прикусил губу. А ведь и Мириам намекала мне, кажется, именно на это, когда говорила про опеку. Нет уж. Никаких дочек Мириам!

И все равно на душе у меня было неспокойно. Я не торопился принимать решение о помолвке. Меня грызла совесть за смерть Мирчи. Каждый день, когда я буду видеть Илину, я буду вспоминать, почему она оказалась в замке. Как бы не возник у меня тогда соблазн показываться в замке как можно реже. А это значит, что я потеряю власть и понимание, что происходит в стране.

Но, может быть, так и должно быть? Я стоял в парке, рассматривая фонтан у восточной стены. Вода в нем была подкрашена в красный, а цветы вокруг были белыми, и капли воды хорошо выделялись на белых лепестках. Казалось, что цветы забрызганы кровью. Кому интересно, пришла в голову идея сделать такой странный уголок в замковом саду? В чашу фонтана была вделана табличка и я склонился к ней, чтобы прочитать надпись: «Место для размышлений о вине и стыде», — прочитал я. Хм, по крайней мере, это все объясняет. Я присел на скамейку перед фонтаном. Красная вода больше не вызывала у меня раздражения. Она была похожа на кровь, потому что должна быть похожа на кровь.

И именно тогда я и подумал: может быть, это правильно? Что Илина будет напоминать мне про Мирчу? Про мою собственную глупость и самонадеянность, из-за которой погиб ни в чем не виноватый человек. Ведь послушай я свой внутренний голос еще тогда, когда стоял у забора и растирал виски снегом, Мирча был бы жив. Я не имею права сбегать от вины. Я не должен забывать о том, что натворил. Пусть мне будет тяжело видеть Илину. Но я сдержу свое обещание Мирче. Быть принцем — не праздник, я всегда это знал. Но, кажется, только сейчас окончательно понял, что ничего личного у принца быть не может. Как бы мне ни хотелось обратного.

Я приказал своему секретарю подготовить список всех, кого ссылал принц Эрих, а также отдельный список — всех наказанных за не слишком серьезные проступки: мелких воришек, должников, клеветников и прочих. Единственные, кого я попросил не включать в этот список — разбойники.

Большой неожиданностью для меня оказалась в этом списке и Мириам. Я-то думал, она была фавориткой Эриха, или по крайней мере, близким другом. Но близких друзей не отправляют в ссылку. Для ссылки нужны более серьезные причины, чем плохие стихи. Хотя кто знает, что сделал бы я, если бы мне пришлось каждый день слушать стихи и видеть Мириам? Я попросил у секретаря подробностей, и он рассказал. Меня не слишком удивило услышанное.

Мириам к какой-то годовщине правления принца Эриха объявила, что хочет «воспеть нашу прекрасную Моровию», а иными словами — написать по исторической балладе про все крупные города страны. А для этого ей нужно, во-первых, побывать в этих городах, пожить как следует, чтобы почувствовать «местный дух» и, разумеется, изучить исторические хроники. Мириам планировала справиться за год, и принц Эрих, как сказал секретарь «с большой неохотой» согласился. Видимо, он уже в то время сильно охладел к поэзии Мириам, и возможно, его согласие было продиктовано лишь возможностью не видеть ее в течение года. Казначей тщательно посчитал, во сколько обойдутся исторические баллады Мириам и — секретарь положил мне на стол выписку из его доклада принцу Эриху — рекомендовал выдавать указанную сумму Мириам частями, ежемесячно. Но то ли Мириам убедила принца, то ли Эриху не хотелось мелочиться — все деньги она получила сразу. А через три месяца они закончились. Одновременно с терпением принца Эриха. И Мириам была лишена должности придворного поэта, отправлена в ссылку в Сириу.