Книга Цветы и тени, страница 47 – Марта Трапная

Илина на этот раз показалась мне намного более милой. Может быть, меня не настолько глодало чувство вины. Или я привык к мысли, что мне придется ее видеть. Или она просто стала более милой. Во всяком случае, она была рада меня видеть, и хотя я явился без приглашения, приняла меня сразу.

А еще мне сразу бросилось в глаза, как изменился их дом. Он стал пустым и гулким, каждый шаг, каждое слово отдавались эхом. Я знал, когда так бывает — когда жильцов было слишком мало для большого дома. Конечно, со смертью Мирчи, скорее всего, в доме осталась только немного прислуги, и все. Я мысленно отметил в своем блокноте, что надо будет что-то решить с этим домом. Нанять кого-то для его содержания, ремонта, чтобы Илина могла вернуться в него в любой момент.

Мы сидели друг напротив друга в небольшой гостиной, паж стоял у дверей, охрана — за дверями. Я бы, конечно, предпочел беседу с глазу на глаз, но это было не совсем прилично.

— Илина, — начал я и вдруг с ужасом понял, что совсем не готов к разговору. Я даже не продумал каких-то деликатных предлогов и понял, что надо взять паузу. — Расскажите, как вы живете?

Она прикусила нижнюю губу. Видно было, что она сдерживает свой порыв все рассказать и подбирает подходящие случаю слова.

— Давайте представим, что я не принц, а просто друг вашего отца, который заехал вас навестить. Вам, наверное, грустно сейчас?

Илина кивнула, покосившись на пажа.

— Нет, почему же? Наоборот. Я очень рада вашему приезду. Я живу одна, и мне одиноко. Бывают дни, когда я не говорю ни слова. — Она вздохнула и одернула себя. — Простите, я не должна была жаловаться вам.

— Нет-нет, как раз должна, — улыбнулся я. — Я в самом деле хочу знать, как вы живете.

Она снова прикусила губу и отвела глаза.

— Спасибо за ваш интерес, — сказала она. — Конечно, я живу не так, как с отцом. Мне его не хватает. Он всегда знал, что делать, как должно быть. А я… — она пожала плечами.

И вдруг я понял, почему она прикусывает губу и смотрит в сторону. Она просто пытается не расплакаться. Илина — всего лишь девочка, и у нее рухнула вся жизнь. Она не готова к тому, чтобы быть взрослой, к этому и не все взрослые готовы. А она — не то, чтобы ребенок, но точно еще не взрослый человек.

Мне не надо было этого делать, но я встал со своего кресла — в нарушение всех протоколов — подошел к ней, присел на подлокотник ее кресла и погладил Илину по голове.

Илина расплакалась. Я обнял ее, как обнял бы любого плачущего ребенка. Просто гладил по голове и ничего не говорил. У меня в свое время был дядя Флорин, а у нее — никого. Никого, кто мог бы просто выслушать ее и сказать, что все будет хорошо. Даже если не будет.

Когда она выплакала слезы, я протянул ей платок и вернулся на свое место. И прежде, чем она успела заговорить и попросить прощения, заговорил сам.

— Илина, послушай меня. Я приехал к тебе по важному делу.

Она вскинула на меня испуганный взгляд, в котором читался страх перед важными делами.

— Важному для меня, — уточнил я. — Я обещал твоему отцу позаботиться о тебе. Но я знаю, что приезжать раз в месяц и спрашивать, как дела, — это не забота, с какой стороны ни посмотри. А я, увы, могу смотреть на все с одной стороны — со стороны принца и правителя страны.

— Конечно, — как-то вдруг сникла Илина, — я понимаю, ваша светлость, не стоит больше наносить мне визиты вежливости.