Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 15 – Ольга Гольдфайн

Кулак врезается в его челюсть с такой силой, что Леонид отлетает к шкафу.

Полки дрожат, папки сыплются на пол.

Он стирает кровь с губы, поднимает глаза. И кидается на меня.

Мы сталкиваемся, падаем на стол, бумаги взлетают в воздух, кружатся, словно белые птицы.

Он пытается ударить, но я сильнее. Делаю подсечку, роняю его на пол, колено прижимаю к груди.

Его дыхание хриплое, горячее, в лицо мне летят проклятия.

А я только усмехаюсь.

— Думал, потянешь? — шиплю, вжимая кулак ему в скулу. — Думал, вырвешь у меня то, что моё?

Он пытается сопротивляться, но я снова бью.

И снова.

Пока его голова не ударяется об пол, а глаза не мутнеют.

— Хватит! — Вероника кричит, бросается к нам, хватает меня за плечи, тянет назад. — Назар, ты его убьёшь!

Я поднимаюсь, тяжело дыша. Пальцы липкие от чужой крови.

Ника стоит перед Астаховым на коленях. Её руки дрожат, трогает его лицо, гладит по щеке.

— Лёня… Господи, Лёня… — голос жены ломается. В нём слёзы, паника, забота.

И меня накрывает отчаяние: она выбирает его, несмотря на то, что я выиграл этот бой.

Несмотря на то, что я сильнее.

Несмотря на то, что он лежит в крови и едва дышит.

Она всё равно остаётся с ним.

Я отступаю.

Медленно, шаг за шагом, пячусь к двери. В груди пустота, в голове шум. Злость, боль, ревность — всё смешивается и уничтожает меня изнутри.

Я победил в этой драке.

Но эта победа оказалась самой горькой в моей жизни...

Вероника

Господи, как мы до этого дошли?..

Я дрожу. Каждая клетка во мне вибрирует, словно в тело вогнали ток и теперь не знают, как его выключить.

Сердце колотится — быстро, рвано, больно.

Я даже не понимаю, как дышу. Воздух будто разрезает горло острым ножом.

Передо мной Назар, мой муж.

Нет… мой бывший муж.

И я его не узнаю.

Того, кого я любила, больше нет.

Неужели можно так измениться за шесть лет? Тогда он был другим: улыбка тёплая, руки надёжные, голос низкий, чуть хриплый, но спокойный, уверенный.

За ним я готова была идти в огонь и воду. Знала, что он защитит. Что он за спиной скала, оберегающая меня от дождя и ветра.

А сейчас передо мной чужой мужчина. Хищный, злой, в глазах горит дикое пламя. Он смотрит на меня так, что в животе всё сворачивается в тугой болезненный ком, и застывает бетонным сгустком.

Это не мой Назар.

Куда делся тот человек?

Когда он успел превратиться в зверя?

Кто сделал его таким?

Или он всегда был хищником, а я просто не хотела этого видеть?

Я боюсь. Понимаю, что он опасен. Чувствую это каждой клеткой кожи.

Опасен для меня. Для окружающих. Для Нади.

Господи… Если Прокудин узнает, что я скрыла беременность, что утаила от него самое главное…

Что он сделает со мной, с неё, с нами?..

Я пытаюсь даже не думать, но мысли сами всплывают, лезут, грызут.

Назар способен на многое. Желание отомстить сделает его безжалостным, и тогда...

Он может меня уволить. Может начать преследовать. Может забрать ребёнка.

Просто взять и забрать, как вещь…

Я сжимаю пальцы в кулаки, ногти впиваются в ладони, но даже эта боль не отвлекает.

Смотрю на него — и не знаю, что в этих глазах страшнее: ненависть или ревность.

Лоб нахмурен, уголки губ подёргиваются, будто он сдерживает ещё одну вспышку ярости. Ноздри раздуваются, дыхание громкое, рваное. Передо мной не мужчина, а жестокий, безумный зверь, которого держат на цепи — и он вот-вот сорвётся...