Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 14 – Ольга Гольдфайн

Я чувствую ярость, обиду и… унижение.

С губ рвётся, пропитанное ненавистью и болью:

— Сука! Гулящая сука!

Я стою в дверях, и в голове звенит пустота. Эти двое замерли, как школьники, которых застукали за поцелуем.

Её ладонь всё ещё прижимается к его рту. Его руки держат её за талию. Их взгляды сталкиваются, и у меня в глазах темнеет.

— Ты, — я выплёвываю слова, глядя на этого рыжего придурка, — убери свои грязные лапы от моей жены!

Астахов моргает, но не отходит. Только движение челюсти показывает, как сжимает зубы под её ладонью.

Я делаю шаг вперёд. Злость накатывает, волной ломает грудь. Я не думаю. Я сейчас зверь. Хищник, который готовится к броску.

— Убери. Свои. Руки! — рявкаю так, что стекло в окне дрожит.

Вероника вскидывает глаза.

— Назар, перестань! Это не то, что ты…

— Замолчи! — я срываюсь. Голос низкий, сиплый, чужой. — Тебя вообще не спрашивают!

Я смотрю на неё и хочу убить.

За эти секунды, за её взгляд, за эту сцену, которая врезалась в мозг как клеймо.

Она стоит передо мной, красивая до безумия: волосы спутаны, глаза горят, губы приоткрыты.

И всё это — рядом с другим. Для него. Не для меня.

Не я зажёг в ней этот огонь!

— Он тебе кто? — я рычу и делаю ещё шаг. — Кто он тебе, Ника?

Астахов выпрямляется, обнимает её взглядом, и от этого я взрываюсь ещё сильнее.

— Я её друг, — произносит спокойно, но слишком уверенно. — И не позволю вам так с ней обращаться.

У меня окончательно срывает крышу:

— Друг?! Ты держал её за руку, …! Как свою бабу!

Вероника делает шаг ко мне, будто хочет встать между нами.

Я чувствую её запах: этот запах когда-то принадлежал только мне. А сейчас он перемешан с присутствием Астахова, и это добивает.

— Назар, хватит! — она почти кричит. — Ты не имеешь права…

— Не имею права?! — я хватаю её за запястье, резко, сильно, так что она вздрагивает. — Я твой муж!

— Бывший, — шепчет она, и это слово пронзает меня ножом.

Жутко, хрипло смеюсь.

— Думаешь, бывший? — мой взгляд испепеляет Астахова. — Да я этого рыжего к стенке прибью. Запомни: ты никогда не будешь принадлежать другому, пока я рядом!

Она пытается вырваться, а я держу крепче. Смотрю ей в глаза и вижу слёзы.

И ненавижу её за них. И себя. И этого клоуна, который стоит и не двигается, но его в глазах слишком много дерзости.

— Отпусти её, — орёт придурок.

Я резко оборачиваюсь.

— Повтори, — шиплю, и пальцы сами сжимаются в кулак.

Внутри всё рвётся наружу: ревность, ярость, желание ударить, стереть его с лица земли.

Я делаю шаг к нему. И в этот момент Вероника встаёт между нами. Прижимает ладони к моей груди, не даёт двинуться вперёд. Маленькие, горячие, дрожащие.

— Хватит! — её голос срывается. — Если хоть пальцем тронешь его, Назар, ты потеряешь меня окончательно.

Я замираю. Дышу ей в лицо, чувствую её тепло, её дрожь. Понимаю: она сейчас говорит серьёзно.

Но не могу остановиться. Отталкиваю её в сторону. Не сильно, но так, что она теряет равновесие, хватается за край стола. А я уже перед Астаховым.

Рыжий выпрямляется. Урод слишком высокий. Слишком уверенный в себе. Пора сбить с него спесь.

У парня в глазах огонь, будто он вправе защищать Веронику.

Мою жену.

— Отпусти её жизнь, Назар, — говорит он тихо, почти спокойно. — Она не твоя больше.

Эти слова ломают меня окончательно, и я бью.