Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 13 – Ольга Гольдфайн

— Пусть попробует, — произносит он глухо. — ты же знаешь…

Закрываю ему рот своей ладонью.

Да, я всё знаю. Он любит меня, но я не могу ему ответить тем же…

Закрываю глаза, в висках стучит: «Зря… зря я это допустила. Прокудин уже начал ревновать. Я знаю этот взгляд. Он не отступит».

И дверь кабинета в этот момент резко дёргают снаружи.

Назар

Вываливаюсь в коридор, и мир вмиг становится узким тоннелем.

Шум офисных кондиционеров, шелест бумаги за дверями — всё исчезает.

Есть только она. Вероника. Моя бывшая жена. Моя женщина.

Та, которую я, идиот, потерял…

А рядом с ней какой-то рыжий ублюдок. Высокий, сутулый, в серой рубашке. И главное — он держит её за руку.

Он держит её!

Она не вырывается!

Стоит, будто так и надо.

Чёрт! Я задыхаюсь. Внутри меня что-то взрывается, разносит грудь осколками.

Неужели он?

Неужели этот клоун и есть ответ на мучивший меня вопрос: от кого она родила ребёнка?

Господи, у меня руки дрожат. В висках молотит, будто кто-то вбивает гвозди. Картинка вспыхивает в голове: Вероника в чужой постели, раскинувшись на шёлковых простынях, выгибается, кусает губы, стонет, зовёт его.

Я помню его. Леонид… Астахов. Системный администратор.

Подключал мне этот долбанный корпоративный чат. Вечно с ноутбуком, вечно с проводами, в наушниках.

Жалкий айтишник, который не знает, как галстук правильно завязать.

Я готов свернуть ему шею.

Вероника поворачивает голову, видит меня, и я читаю в её глазах панику. Бывшая пугается, будто увидела монстра.

Она дёргает этого идиота за руку и стремительно уводит за собой.

Как любовника.

Какого чёрта, Ника?!

В горле встаёт ком. В животе пустота, будто ножом все кишки вырезали.

Я глотаю воздух рвано, не хватает кислорода. На автопилоте возвращаюсь в свой кабинет, захлопываю дверь, и всё рушится.

Сажусь в кресло, локти на стол, пальцы в волосы.

Сердце бьётся, как пойманный зверь, рвётся наружу. К ней! К моей бывшей жене! Которая нашла себе рыжего патлатого мужика и родила от него дочь!

Ревность рвёт меня на части.

Ярость жжёт, прожигает мышцы и связки. Каждая клетка тела требует только одного: найти рыжего ублюдка и размазать по стенке, как таракана.

Дышу глубоко. Считаю вдохи, выдохи. Берусь за мышку. Экран оживает, курсор скачет, а руки дрожат, не слушаются.

Не могу.

Не хочу.

— Да пошло оно всё! — рычу и вскакиваю.

Хлопаю дверью так, что звенят стёкла. Рыбка Глуппи, секретарша, дёргается и роняет ручку. Она катится по полу, звучит, как выстрел в мёртвой тишине.

Я иду. Нет, лечу по коридору. К ней. К её кабинету.

Рывок. Заперто.

Заперто?!

Они что, трахаются там?! На рабочем месте?!

У меня перед глазами вспыхивает картина, от которой крышу рвёт: Ника лежит животом на своём рабочем столе, юбка задрана, рыжий вжимается в неё сзади, держит за талию, а она стонет…

Я взвываю. Рычу. Из глаз буквально сыплются искры.

Нога сама взлетает и врезается в дверь.

Грохот. Замок вылетает, дверь врезается в стену, коридор содрогается.

И я вижу то, чего не должен был видеть.

Она.

Моя Вероника.

Стоит рядом с ним. Слишком близко. Слишком доверчиво.

Их лица почти соприкасаются.

Сантиметр до поцелуя.

Вероника закрывает ладонью ему рот.

Ярость обрушивается на меня лавиной. В груди разлетается на куски всё: сердце, лёгкие, гордость.