Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 133 – Дэн Симмонс

— Я знаю, что такое фетва, – оборвал его Хэнсен. – Возможно, я единственный в полицейском отделе читал Салмана Рушди.

— Да, сэр, – сказал Майерс, извиняясь за своего напарника. Ну просто друзья не разлей вода!

— К чему вы клоните? – поинтересовался Хэнсен. – Что эти Пруит, Тайлер и Бейнс… – он никогда не называл покойных по кличкам и не использовал оскорбительных эпитетов в их адрес, – пытались получить обещанную «Мечетью» награду, но ваш бандит прикончил их первым?

— Да, сэр, – ответил детектив Брубейкер.

— Как его зовут?

— Курц, – сказал Майерс. – Джо Курц. Сам бывший зэк. Отсидел одиннадцать лет из восемнадцати за…

— Да, да, – раздраженно перебил его Хэнсен. – Я видел его дело. Он был одним из подозреваемых в убийстве семейки Фарино в прошлом ноябре. Но никаких улик, указывающих на его причастность, так и не нашлось.

— С Курцем всегда так, – с горечью признал Брубейкер.

Хэнсен знал, что Брубейкер говорит о смерти своего приятеля Джимми Хэтэуэя. В Буффало Хэнсен появился незадолго до убийства Хэтэуэя, но встречал его лично и считал самым тупым из всех копов, с кем ему приходилось сталкиваться в жизни. А это о многом говорило. По профессиональному мнению Хэнсена, и эту точку зрения разделяли большинство старших офицеров, включая тех, кто проработал в местной полиции много лет, Хэтэуэя сгубили его связи с бандой Фарино.

— На улицах болтают, что этот Курц столкнул наркодилера Малькольма Кибунта в Ниагарский водопад сразу, как вышел из Аттики, – добавил Майерс. – Просто швырнул его прямо в гребаный… простите, капитан.

— Я начинаю замерзать, – сказал Хэнсен. – Что вы хотите?

— В свободное время мы немножко следим за Курцем, – отозвался Брубейкер. – И хотим сделать это наблюдение официальным. Его могут вести три группы. Вольц и Фаррел все равно сейчас ничем не заняты и…

Хэнсен покачал головой:

— Занимайтесь этим сами. Хотите последить за тем парнем? Можете несколько дней вести за ним наблюдение в рабочее время. Но на оплату сверхурочных не рассчитывайте.

— Да что за на… что за напасть, капитан, – вздохнул Майерс. – Мы сегодня уже отпахали двенадцать часов и…

Хэнсен прервал его строгим взглядом.

— Что-нибудь еще?

— Нет, сэр, – ответил Брубейкер.

— Тогда, будьте любезны, уберите эту рухлядь с моей дороги, – сказал Хэнсен, разворачиваясь к своему дому, в окнах которого горел свет.

Анжелина Фарино Феррара сидела в вип-ложе ледовой арены и смотрела игру команды «Буффало Сейбрз», с нетерпением ожидая, когда один из хоккеистов получит травму. Ждать пришлось недолго. Спустя одиннадцать минут и девять секунд с начала первого периода защитник «Сейбрз» Ретт Уорренер толкнул капитана «Ванкувер Кэнакс» Маркуса Нэсланда на ограждение в углу, а потом свалил на лед и повредил ему голень. Зрители пришли в неистовство.

Анжелина терпеть не могла хоккей на льду. Впрочем, она не любила все командные виды спорта, но хоккей казался ей особенно скучным. При мысли о том, что придется, скорее всего, целый час смотреть, как эти беззубые обезьяны катаются на коньках и, возможно, за все время не забьют ни одного гола, ей хотелось кричать. К тому же ее отец, обожавший хоккей, почти четырнадцать лет таскал ее с собой на матчи «Сейбрз». Новая арена называлась ОВБД. Кажется, в честь какого-то банка, но в Буффало все расшифровывали эту аббревиатуру как «Острая ветчина, большой дорблю» или «Охренеть, в Буффало дубак!»